- Пусти, я сказала! Я не хочу играть в эту долбанную игру! Не хочу тебе ничего рассказывать! Понял?

- Нет.

Он говорил спокойно, его голос не дрогнул.

И это было страшно.

Его спокойствие. Его возбуждение. Его глаза, наполненные гневом.

Точно внутри него происходила только ему ведомая борьба, где несколько демонов сцепились за права обладания человеческой душой.

- Я не хочу!.. - Саша продолжила биться под ним, не замечая, как истерика подкралась слишком близко. Краем сознания девушка уловила, как теплый воздух коснулся её бедра – значит, подол платья вздернут кверху.

- Или отвечай, или пей. Откажешься выполнять условия договора, я волью в тебя спиртное сам.

Вот тогда Саша испугалась. Он ловко переменил положение, сграбастал её руки и вздернул их над её головой, где зафиксировал кисти своими длинными жесткими пальцами. Он держал её крепко – не вырвешься. Да и его вес под девяносто килограмм, а то и больше, не давал пространства для маневров.

Тяжело дыша, Саша не оставляла попыток.

Ситуация усугублялась тем, что Олег второй рукой дотянулся до по-прежнему стоящей бутылки с виски и, взяв её, занес надо ртом Саши.

Девушка задохнулась от понимания, что он не шутит. Что он вольет в неё спиртное.

- Олег!

- Для чего тебе понадобились деньги, ради которых ты решила продать себя? – он повторил вопрос, едва ли не слово в слово. Не размыкая губ и не разжимая пальцев на её кистях, где завтра наверняка проступят синяки.

Одна капля прозрачной жидкости упала Саше на нос, стекла к губам.

Паника смешалась со злостью, с негодованием, и Саша выпалила:

- Ты видел мои лекарства!

- Видел!

Его глаза холодно блестели во тьме, отражаясь в лунном свете и, как никогда раньше, напоминали звезды.

- Я больна! Мне необходима трансплантация сердца! – Саша сорвалась на крик, окончательно теряясь в эмоциях нескончаемого вечера. – Донорское сердце возможно было только купить! Родители продали квартиру, а нас «кинули»! Теперь ты доволен? Доволен?!

- Нет. Куда пошли деньги?

- Господи… - Саша задыхалась. -  Я их отдала… вернее, отдам родителям, чтобы они… чтобы они хотя бы что-то себе смогли купить… жилье… Неужели непонятно? А теперь пусти меня… пожалуйста…

Она не заметила, как по её щекам покатились слезы. Не заметила, как перешла с крика на шепот. Не заметила, как медленно разжались удерживающие её руки.

Лишь только почувствовала: вот она – свобода.

На душе было гадко, так, как не было давно. Под ногами развернулась бездна, в которую Саша падала и падала, и не было возможности задержаться. Да и не хотелось. Её вывернули наизнанку, вскрыв незаживающую рану. Развернули и кинули туда горсть соли, чтобы Саша сильнее корчилась.