– Это просто какой-то бродяга…

– Никакого мясного пирога! Трое не дадут мне соврать, я отхожу вас скалкой, если вы подойдете к моей кухне ближе, чем на дюжину шагов!

К финалу ее бурной речи Лаверн выпрямился и понял, что головорезов отчитывала сухонькая старушка, одетая в длинную, расшитую цветами юбку.

Стукнув громилу набалдашником трости для острастки, она схватила Лаверна под руку и потащила прочь. Он пошел за ней, потому что даже подумать не мог о том, что может отказаться.

– А тебя чего принесло, а? – спросила старушка, недовольно морща и без того морщинистое лицо.

– Мне нужны сеты, – пробормотал Лаверн, с трудом поспевая за хромой фурией.

– Мог просто зайти ко мне!

– Да кто ты такая?!

Он попытался остановиться, но старушка потащила его дальше.

– Ма! Все так меня называют. Если ты ступил на землю этого проклятого города и тебе нечего есть – сразу иди к Ма! Это все знают!

– Я не…

– Входи.

Она втолкнула его в раскаленную до невозможности кухню и ткнула тростью в живот, заставляя сесть на грязную скамью. Не успел Лаверн опомниться, как перед ним оказалась миска горячей похлебки, а рядом с миской – горсть медных сетов.

– Но…

– Ешь! – приказала Ма, завязывая фартук.

– Боюсь, что этих денег мне не хватит, – сказал Лаверн.

– Их хватит на пару мисок еды и ночлег! – возмутилась старушка.

– Мне нужна лошадь.

Ма цокнула языком и задумчиво пошамкала беззубым ртом.

– Так и быть, будет тебе лошадь.

Лаверн не успел ничего спросить – Ма выскочила за порог, оставив его наедине с пылающим очагом и бурлящей похлебкой, которая оказалась настолько вкусной, что он опустошил миску и начал подумывать о том, чтобы попросить добавки.

Вернулась Ма не одна – за ней шел человек, увидеть которого Лаверн не ожидал.

– Барон!..

– Сиди! – прикрикнула на него Ма. – Похлебку будешь?

– Я сыт, – ответил Барон.

Лаверн боялся, что он узнает его, но мужчина лишь скользнул взглядом по его грязному лицу и скривился.

– Так это тебе нужна лошадь? – лениво спросил Барон.

Лаверн отметил, что за прошедшее с их последней встречи время хозяин Гиблого переулка отрастил брюхо и обзавелся золотыми зубами.

– Ему, не мне же, – проворчала Ма.

– Вечно ты тащишь сюда всякую падаль…

– Не груби моим гостям!

Ма схватилась за трость.

Лаверн хотел было остановить ее, но струсил, причем он не мог с уверенностью сказать, кого испугался больше – Барона или хромую старушку.

– Будет, матушка. – Барон отстегнул от пояса кошель и достал из него несколько золотых сетов. – Ты меня разоришь.

– Уж мне-то можешь не рассказывать, я видела твои забитые золотом…

– Матушка! – Барон приложил палец к губам.

Он кинул сеты на стол, вернул кошель на место и еще раз взглянул на Лаверна.