Пока человечество разводило скот, мы так же разводили людей: оставляли их в покое на несколько десятков лет, позволяли им плодиться и размножаться, а потом вихрем проходились по землям Упорядоченного, упиваясь кровью.

– Не может быть…

Ромэйн попятилась было, но Хэль схватил ее за руку и притянул к себе. От него снова пахло зверем: мокрой шерстью и мускусом."

"– Правда оказалась не такой привлекательной, как ты думала? – Его лицо исказила кривая ухмылка.

– Правда всегда уродлива, – ответила Ромэйн, выпятив подбородок. – Продолжай.

– Люди мечтали от нас избавиться.

И кто-то из них преуспел в этом. – Халахэль отпустил Ромэйн и отвернулся от нее. – Одна из генералов была очень любопытной. И ее любопытство стоило демонам свободы.

Он замолчал. Ромэйн ждала.

– Что было дальше? – она не выдержала первой.

– С ее помощью кто-то запечатал врата Фаты: демоны больше не могли перемещаться меж мирами и остались наедине друг с другом и голодом. Но они снова здесь. Я их чувствую.

– Погоди, если врата были запечатаны много лет назад, то как ты оказался в моем мире? – Ромэйн отчаянно пыталась все понять и ничего не упустить.

– Не знаю. – Хэль взглянул на нее через плечо. – Я понятия не имею, как мой саркофаг очутился здесь, как не имею понятия о том, кто обладает могуществом, достаточным для того, чтобы запечатать Черную Мать в Фате. Но мирное время закончилось, – добавил он жестко, – если врата откроют, в Упорядоченное хлынет поток низших демонов, которые столетиями голодали.

– Ты говоришь так, словно будешь не рад, если врата откроют, – заметила Ромэйн. – Ты сможешь вернуться… домой.

– Домой? – Халахэль рассмеялся и повернулся к ней.

 – Мой дом там, где находишься ты, маленькая леди.

Он шагнул к ней и взял за руку.

– Генералы предали меня. Это они заточили меня в саркофаг и бросили иссыхать в одиночестве. Рано или поздно я убью каждого из них.

В кроваво-красных глазах Халахэля расплылся зрачок, совсем как у кадавров, напавших на них в лесу. Его сущность окутала их алым туманом, Ромэйн сжала теплые пальцы и сказала:

– Я помогу тебе.

Он наклонился и прижался губами к ее виску. Ромэйн услышала его тихий смех.

– Что? – Она попыталась отстраниться, но Халахэль обхватил ее свободной рукой и прижал к себе.

– Нас объединяет жажда мести, – отсмеявшись, сказал он. – Очень романтично.

– Какое время, такая и романтика, – буркнула Ромэйн.

Он потерся щекой о ее короткие волосы и спросил:

– Зачем ты сбрила их?

– Это традиция Дома моей матери.

– Необычно.

– Ты хотел сказать «отвратительно»?

– В тебе нет ничего отвратительного. – Его губы снова коснулись нежной кожи на ее виске. – Запах твоей сущности сводит меня с…

Он вдруг отстранился и прислушался.

– Мы должны уходить.