Глупо, но захотелось, чтобы вдруг откуда ни возьмись появился ректор Стортон, сказал что-то язвительное и моментально закончил этим мой дурацкий разговор с Томасом. Как тогда, когда посоветовал Лауре Уортон лучше учить проклятья. Как тогда, когда задал Ходжу дополнительное эссе.

Странно, в первом семестре я практически не видела ректора Стортона, он редко появлялся в академии. Во втором — натыкалась на него постоянно, как будто он меня преследовал.

А еще — на редкость глупая мысль — но мне захотелось опять оказаться в его доме. Там я чувствовала себя… в безопасности.

Потому что ректор уж точно не хотел затащить меня в постель и его не волновали «мои похождения». А Дрангур вовсе был себе на уме. Я до конца не понимала, что ему от меня нужно, но уж точно не то, что нужно Томасу, Ходжу, что нужно было Джимми.

Отлично, в безопасности я себя чувствую рядом с возможным убийцей и его странным фамильяром. Прекрасно просто. Как я дошла до жизни такой?

— Спасибо, Томас, — ответила я. — Это лучшее, что ты когда-либо мне говорил.

Он просиял, улыбнувшись широко, как призрачный кот из сказки.

— В знак моего извинения я хотел бы подарить тебе это.

Он вытащил из кармана небольшую коробочку и откинул крышку. Внутри лежал кулон, украшенный сапфирами. Очень красивый, изящный и достаточно большой. Такой, за стоимость которого можно легко купить всю деревню, где я выросла, и который уж точно не стоит принимать в подарок.

— Ты проведешь сегодняшний вечер со мной?

— Извини, Томас. Сегодня вечером я буду в библиотеке.

— В библиотеке? — Томас казался сбитым с толку. — Зачем тебе это?

— Чтобы подготовиться к занятиям.

— Но ты же девушка! Тебе нельзя много читать!

— Это еще почему?

— Вдруг ты начнешь думать!

По-хорошему, мне давно бы пора начать думать.

— Нет, Томас. Я не проведу с тобой ни этот вечер, ни следующий. Не возьму от тебя кольцо и ключ от дома. Как ты не понимаешь? Я не хочу.

— Я не сдамся, Унни.

К счастью, в этот момент появилась профессор Хейдар, и разговор пришлось завершить. Уже входя в аудиторию, я обернулась и наткнулась на холодный взгляд Ходжа. Светлый, как у дохлой рыбины. Он заставил меня поежиться.

Остаток дня прошел спокойно, даже занятие по проклятьям.

Ректор Стортон вовсе на меня не обращал внимания, а я пялилась на слишком длинную прядь светлых волос, прилипшую к его преподавательской мантии. Этак можно было бы заподозрить его в интрижке, но я-то знала, что это — его собственные волосы. Почему-то от этого было весело, как будто я знала какой-то секрет.

Может, поэтому я не удержалась и, когда ректор Стортон проходил мимо, весь такой высокомерный и упакованный в преподавательскую мантию, сдернула волос с его плеча — с хихиканьем.