Позавтракайте, Уннер. У нас не так много времени.

Если времени не так много — зачем он вообще решил меня кормить? Ворча про себя, я села за стол и хотела принципиально не брать в рот ни крошки, но свежие булочки пахли так сладко, что я не устояла.

— А мне нравятся ваши длинные волосы, — мстительно сказала я.

«Отвлекают внимание от вашего неприятного выражения лица», — эту фразу я оставила при себе.

Если бы напротив меня сидел не ректор Стортон, которого я, кажется, терпеть теперь не могу, а другой мужчина, то мне правда нравились бы его волосы. И он сам.

Но напротив меня сидел ректор Стортон, так что эмоции, которые я к нему испытывала, можно было обозначить как «различные оттенки неприязни».

Ректор Стортон посмотрел на меня исподлобья, а затем щелкнул пальцами — и длинные пряди упали на пол, как срезанные цветы. Он пригладил короткую прическу ладонями и встал.

— Жду вас у двери.

Я из вредности решила доесть булочку. Пускай подольше подождет. Еще и джемом намажу. И маслом. Боже, как вкусно! Можно, я лучше влюблюсь в Дрангура, который так невероятно готовит?

Увы, к ректору Стортону все-таки пришлось выйти, оттягивать этот момент до бесконечности было не в моих интересах.

В этот раз мне снова пришлось взять его за руку, когда мы использовали крылоключ, и я на несколько секунд себя возненавидела за то, что мне не захотелось его отпускать.

— Поднимитесь ко мне вечером после ужина, — сказал ректор Стортон, отходя на шаг.

Скосив взгляд вниз, я увидела, как он сжимает и разжимает кулак, как будто пытаясь стереть мое прикосновение.

Ректор Стортон поспешно отошел к столу, явно желая оказаться от меня как можно дальше.

Ну и пожалуйста!

Представив успокаивающую картинку того, как его обвиняют в убийстве и уводят, заковав в кандалы, я улыбнулась и кивнула.

Так, план действий — остаться одной и с пристрастием допросить так удачно привязавшийся ко мне призрак ректора Тернера. Найти хоть какие-нибудь ниточки, которые помогут мне обвинить Оливера Стортона в убийстве. Но сначала — на занятия. Увы, от них меня никто не освобождал.

К аудитории, где будет проходить занятие по метаморфозам, я спустилась, отпугивая сонных с утра адептов блаженной улыбкой.

— Унни! — воскликнула Ирма, которая уже стояла у двери.

— Унни, тучка ты этакая, куда ты подевалась?

На голове ее был голубой венок из восковых незабудок, в волосы Ирма вплела ленты. Это было очень красиво и шло ее глазам.

— Тише, — попыталась я ее урезонить, но Ирма как будто меня не слышала.

— Унни, где ты была всю ночь, почему не предупредила? Я волновалась! Вдруг ты утонула в своих купальнях, вдруг…

— Ты говоришь, Танг не ночевала в своей спальне? — манерно растягивая гласные, произнес мужской голос.

Ходж.

Что он здесь делает? Он ведь старшекурсник.