— И где же в таком случае ночевала Танг?

Я обернулась, уставившись в белесые рыбьи глаза.

— Засиделась до утра в библиотеке, — процедила я.

Ирма притихла, сообразив, видимо, что сказала что-то не то. Еще бы! Ведь именно Ходжу ректор Стортон вчера сказал, что «я нужна ему на ночь».

Ох, во имя всех святых! Ну почему в этом мире не могут жить одни женщины? Стало бы так спокойно и хорошо…

— Что ты здесь забыл, Ходж? — влез перед моим лицом Томас Морвель.

Отлично, теперь у нас тут намечаются ярмарочные фокусы. Во имя всех святых! Как два петуха в тесном курятнике.

Обернувшись, я поймала брезгливый взгляд Лауры. Ну конечно. И она здесь. Хуже и быть не могло.

Глава 24

К моему удивлению, Ходж ничего не ответил Томасу. Только дернул уголком рта, отчего стало особенно заметно, какие тонкие, бледные и отталкивающие у него губы.

— Танг, может, поднимешься после заката ко мне в комнаты? У меня для тебя подарок.

Я сжала зубы, но ответить не успела.

— Шел бы ты отсюда, Ходж, — ответил Томас. — Танг — моя девушка.

— Это ты так думаешь.

Меня мгновенно бросило в холодный пот от его тона. В нем что, слышалась угроза? Ох, надо взять себя в руки!

Дождавшись, пока Ходж уйдет, Томас обернулся ко мне:

— Унни! — Он широко разулыбался.

— Я должен перед тобой извиниться!

Слова хорошие, но что-то мне подсказывало — расслабляться не стоит. Это же Томас!

— Может, поговорим наедине? — робко предложила я, потому что все вокруг на нас пялились.

Конечно, это ведь даже веселее, чем ярмарочные фокусы.

— Нет, я хочу, чтобы все слышали, — тряхнул головой Томас. — Унни, я…

— А как прошел твой вечер с мадам Кэри? — выпалила я, пытаясь перевести разговор на другую тему.

— Кажется, она в тебе весьма заинтересована.

Вокруг зазвучали смешки, и я невольно расправила плечи. Вот так-то! Я тоже умею кусаться. Может, Томас поймет намек и перестанет ко мне приставать? Ему интерес мадам Кэри наверняка так же неприятен, как мне — интерес самого Томаса…"

"— О, мадам Кэри! Она очаровательная женщина, счастлив, что с ней познакомился! Кстати, ты знала, что ее муж Шарль был драконом? Они, кажется, были истинными, представляешь? Какая-то особая драконья магия, никогда о таком не слышал.

Но речь сейчас не о ней, — воспользовался моей растерянностью Томас. — Унни Танг! — повысил голос он. — Я прошу прощения за то, что назвал тебя потаскушкой. Это было грубо. Нельзя говорить такое вслух.

То есть, это все, о чем он жалеет?

Повисла гробовая тишина. Гробовая. А затем на меня обрушились шепотки. «А что случилось?», «Так она и правда потаскушка?», «А так сразу и не скажешь!»

Я вдруг поняла, что так от всего этого устала… От косых взглядов и от того, насколько раз за разом меня это задевает.