Он просил прощения, не получая его. Но разбудить ее сейчас означало напугать еще сильнее.

Хватит с него подвешенного состояния. Это невыносимо! Княжна в открытую пренебрегала им, обманывала и издевалась. Так продолжаться не может. Ведь даже злясь на нее, все чего Эйрих хотел: задрать пышные юбки, заткнуть дерзкий рот поцелуем и сделать ее, наконец, своей. После этого она не посмеет его отвергнуть.

Эйрих бы ловил губами ее хриплые стоны, делясь с ней тем огнем, что она в нем зажгла. Он не верил в безразличие девушки. Не после того, как она пылко отвечала на его поцелуй. Но сама Касильда не признает, что ее тянет к врагу, надо ее подтолкнуть.

Впервые полюбив, Эйрих не был готов расстаться с объектом своих чувств. Девушка должна стать его. Неважно как он этого добьется, сгодится любой способ. Имеет значение только результат: Касильда, принадлежащая ему. Целиком и полностью.

* * *Я проснулась резко, словно вынырнула из глубокого омута на поверхность воды. Закрутила головой: где я? Что со мной? Ощупала себя. Странное дело, ничего не болит. И клетки не видно. Вместо нее прикроватные столбики и балдахин.

Не веря своим глазам, я села на кровати. Как я сюда попала? Наказание закончилось, а я не заметила? Такое сложно пропустить. Наверное, я впала в беспамятство и провалялась несколько дней с жаром. Не удивительно после такой-то экзекуции.

Стоило подумать о наказании, тут же вспомнила о палаче. При мысли о нем сердце пустилось в бешеный галоп, меня затрясло. Будь Дракон сейчас поблизости, я бы вопила от ужаса, пока в легких не закончился воздух.

Я позволила себе слабость, усомнилась, что Дракон такое уж чудовище, и вот он продемонстрировал свое истинное лицо. Это будет мне уроком.

Потребовалось минут десять, чтобы успокоиться. Я старалась ровно дышать и поменьше думать о Драконе. Это помогло: сердечный ритм выровнялся, дрожь в теле улеглась, и я спрыгнула с кровати. Несмотря на пережитую панику, чувствовала себя подозрительно хорошо. Не знаю, чем меня лечили, но это волшебное средство.

Подбежав к зеркалу, откинула полог и внимательно осмотрела себя. Ни единого следа ожога! Чтобы все так идеально зажило, должно было пройти не меньше месяца с наказания. Или это результат той чудесной мази, что однажды уже избавила мою кожу от ран?

Дверь, скрипнув, открылась. Вошла кормилица. Я тут же спросила:

— Сколько времени я провела без памяти?

— Ты продрыхла часов семь, да так крепко, что ничем нельзя было разбудить, — в своей манере ответила она.

— Всего семь часов? — не поверила я. — Но как же…? Раны не могли так быстро затянуться!

— Ты как будто недовольна, — покачала старуха головой. — Ничем тебе не угодить.

Накрывая на стол, она ворчала и ворчала. О моей неблагодарности, о том, что столько магии потрачено, да было бы на кого.