– Скажите мне, мадемуазель Руссо, слышали ли вы об игре под названием шатрандж?

Застигнутая врасплох вопросом, Селина оступилась.

– Боюсь, что не слышала, месье граф.

– Это персидская стратегическая игра, сродни шахматам. Как гласит легенда, эта игра была одной из любимых у сказительницы Шахерезады.

Селину обеспокоило, что таким простым вопросом Никодим увел беседу в свое русло.

– Я играла в шахматы прежде, однако не могу назвать себя профессионалом. Мой отец всегда позволял мне выигрывать.

– Шатрандж является одним из предшественников шахмат. Я буду рад научить вас играть. – Он холодно ухмыльнулся. – И можете не сомневаться, ни за что не позволю вам выиграть.

– Merci, месье граф. Я приму ваше великодушное предложение… и буду надеяться, что смогу переубедить вас, при всем моем уважении.

Никодим рассмеялся, его смех поразительным образом напоминал одобрительный смех отца.

– Если у вас было время обдумать мое предложение, – он повернулся, – какая будет у вас ко мне просьба?

«Какая наглость. Какая самонадеянность». Селина сделала вид, что думает.

– После долгих раздумий… Я думаю, будет лучше всего мне покинуть Новый Орлеан. – Ей не нужно было быть профессионалом в шахматах или в шатрандже, чтобы знать, что талантливые игроки предвидят ходы соперника и готовятся к ним заранее.

Рука графа сжала ладонь Селины сильнее.

– Вы готовы покинуть город без колебаний?

– Меня можно убедить, – продолжила она. – На прошлой неделе было мгновение, когда мне хотелось все забыть и просто исчезнуть.

В момент, равный полуобороту в танце, граф думал над ее словами.

– Если вы говорите искренне, я могу вам в этом помочь.

– Уверена, вы будете только рады помочь мне исчезнуть, месье, – пошутила Селина.

Выражение его лица стало задумчивым.

– Я имел в виду, я могу помочь вам забыть.

– Вы можете помочь мне… забыть?

Никодим твердо кивнул.

– Для этого достаточно всего мгновения. Вы ничего не почувствуете, и для вас это не будет иметь никаких болезненных последствий. – Он говорил так, словно приглашал ее на пикник на лужайке во дворе своего поместья.

Селину это выводило из себя.

– И как же вы объясните эту внезапную выборочную амнезию?

– Я не храню секретов от своего племянника. Себастьян будет знать, что это ваш выбор. И, соответственно, он будет уважать его.

Музыка стихла, танцующие в бальном зале медленно остановились. Мысли неслись, как ураган, но Селина наигранно засмеялась, захлопав в ладоши вместе с остальными, аплодируя завершившейся песне.

Дядя Бастьяна обладал талантом забирать чужие воспоминания.

Одна лишь мысль об этом напугала Селину, напугала больше, чем все, что он сказал до этого.