Такое тоже трудно себе представить. Но для нас это данность, кровью начертанная на страницах истории. А теперь на минуту представьте себя среднестатистическим русским, который любит свою страну и неравнодушен к ее истории. И где-то там, за пределами вашей страны существует военный альянс, по всем показателям превосходящий военные возможности вашей страны. Более того, ваша страна дважды пыталась вступить в этот альянс и присоединиться к государствам, входящим в него. Но вам дважды отказали. У вас не вызовет это тревоги?

– Майкл, ваш ядерный арсенал делал бессмысленным любые планы по военному нападению даже десяти таких альянсов…"

"– Да не в этом дело, Карл. А в том, чтобы поставить себя на место русского. Представить, что войн в вашей истории более чем на три века непрерывного кровопролития. Вашу столицу захватывали, разоряли и жгли. Ваших соплеменников угоняли в рабство. Ваших соплеменников душили в газовых камерах и жгли в печах. На вашу страну не раз обрушивался армагеддон, и каждый раз вам приходилось ее восстанавливать. Залечивать раны. И вот военный блок, планомерно приближающийся к вашим границам. А в странах, входящих в этот блок, толерантная и политкорректная демократическая пресса позволяет себе писать о вас шовинистические и даже расистские статьи. Вызовет у вас это тревогу или нет?

– Конечно, вызовет, сэр. И правильно ли я понял, что все, что вы мне сейчас рассказали, сконцентрировано в ненависти к нам, которую питают люди на том берегу?

Крашенинников тяжело вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

– Хотелось бы мне быть уверенным, что это не так. Но вот в чем дело. Мы все эти годы скрывали от местных, что Оливия американка. Но все тайное рано или поздно становится явным. И вот они узнали правду. Нас изгнали, пригрозив казнью. Просто за то, что она американка. Именно по этой причине мы оказались здесь сегодня.

– Послушайте, Майкл, но разве вам не кажется, что на том берегу живут варвары?

– Не смей так говорить! – нахмурился Михаил.

– Простите, но я лишь говорю о том…

– Ты так ничего и не понял из всего того, что я сказал, Карл?

– Одна маленькая деталь, – подал голос сидевший позади Квалья. – Объявив нам приговор, эти варвары как будто случайно оставили нам бочку бензина.

– И что из этого? – усмехнулся шериф.

– Видите ли, дорогой сэр, – одарил его своей обаятельной улыбкой Квалья. – Мне вдруг пришло в голову, что президент Гарри Трумэн предупредил жителей Хиросимы, что хотя бы женщины и дети должны этот город покинуть. Ибо Пол Тиббетс[73] уже летит к ним на крыльях апокалипсиса. Но ведь Трумэн этого не сделал. Правда?

– Но это же стокгольмский синдром, сэр. Вы оправдываете людей, которые жестоко обошлись с вами.