– Нет, нет! – засмеялся Тони. – Как назло, это будет Эдди Мерфи. Как в фильме «Чокнутый профессор»!

– О нет, только не это! – расхохотался Михаил.

– Ну, хорошо! Тогда Харрисон Форд!

– А он играл ученого? В каком фильме?

– Ну, ты даешь, Михель! А как же Индиана Джонс?! Он же профессор!

– Точно! Но четвертая часть отвратительная. Опять про плохих русских.

– Эту часть все ненавидят, Михель! Не только в России! Он пережил ядерный взрыв, спрятавшись в холодильнике! Проклятье, зачем строить убежища?! Покупайте холодильники!

– Отличный продакт-плейсмент![67] Интересно, какой марки эти холодильники? «Индезит»? Ну, хорошо. Значит, Харрисон Форд? Что-то мне подсказывает, что в таком случае он посмотрит на наш вулкан и скажет: «У меня о-о-очень плохое предчувствие насчет этого». Потом хлопнет тебя по плечу и спросит: «Верно, Чубакка?»

– А-ха-ха!!!

– А представляешь, подходит сейчас к нам Джеф Голдблюм и такой… «Э, э, э, хай…» А потом сделает паузу, выпучит глаза и… ШАХ-МАТ!

– А-ха-ха! – с новой силой залился смехом Квалья. – Боже, откуда это?! Напомни!

– «День независимости»!

– Ах да, «День независимости»! Шах-мат! Ставлю на Джефа Голдблюма! Вот это реально большая куча дерьма!

– За что ты его так, Тони?!

– Да нет же! Это его фраза из фильма «Парк Юрского периода»!

– Точно! – радостно воскликнул Крашенинников. – Как я мог забыть?! Конечно же «Парк Юрского периода»! Он возьмет стакан воды, выльет его мне на голову и скажет: «Это ХАОС!»

– А-а-а-ха-ха!!! Боже, Майк, прекрати! Люди вокруг подумают, что мы террористы!

– Угрожающе веселые террористы, Тони! Взрываемся безудержным весельем!

– А-а-ха-ха!

Эти двое совсем упустили из вида, когда к ним подошла молоденькая светловолосая девушка с большими наивными глазами и доброй улыбкой. Заметив ее наконец, два вулканолога притихли и уставились на девушку.

– При-вет, – улыбнулась она, по слогам выговаривая слово на русском языке. Затем указала на рисунок в руках Михаила. – Очень красива.

– О, синьорина! Чем два совершенно одиноких неженатых парня могут вам помочь? – сразу начал строить из себя мачо Антонио.

– Ждать ми? Менья?

– Простите, вы говорите по-русски? – спросил Михаил. – Вы с рейса из Анкориджа?

– Йес, Анкоридж. – Она кивнула. – Плохо говори русска ленгуидж.

– Ну что ж, а мы неплохо говорим по-английски, – улыбнулся Михаил, перейдя на понятный для прекрасной незнакомки язык. – Мы будем очень рады вам помочь. Но сейчас мы ждем ученого из США. Он прилетел вашим рейсом. Вулканолог.

Девушка несколько секунд глазела то на Крашенинникова, то на Антонио и вдруг заливисто рассмеялась:

– Но это я! Ученый вулканолог! Оливия Собески, – она протянула для рукопожатия хрупкую ладошку. – Работаю в Йеллоустонском национальном парке от Смитсоновского университета.