Свернутые в дугу конструкции башенного крана, лежавшие более чем в сотне метров от недостроенного дома, о котором напоминали лишь обуглившиеся сваи.

– Как же нам повезло оказаться подальше от всего этого, боже, – траурным голосом произнес Антонио.

Машина двигалась дальше, пока не достигла двух расположенных рядом мостов через небольшую речку с названием Половинка. Один мост был разрушен. Среди его обломков можно было рассмотреть остатки военного гидросамолета. В самой реке было полно машин, фонарных столбов, кусков металлочерепичных крыш. Все это согнала сюда ударная волна. Крашенинников свернул вправо и остановился у второго моста. Он уцелел. Однако насколько оставался надежным?

– Посидите здесь. Я пойду осмотрю мост."

"Михаил вышел из машины и медленно прошелся по мосту, длина которого едва ли превышала три десятка метров. Он внимательно осматривал полотно. Оно было все в трещинах и морщинах от закипевшего при высокой температуре, затем остывшего асфальта. Оказавшись на другом берегу, Крашенинников осторожно спустился к реке, желая осмотреть мост с нижней стороны. Однако обнаружил то, что на мгновение заставило забыть и про мост, и про машину, и вообще про все. Михаил застыл на месте, глядя на массовое скопление человеческих останков. Ребра, черепа, кости рук и ног разных размеров. От совсем маленьких до тех, что принадлежали взрослым и крепким… В том аду, что обрушился на Елизово, кому-то удалось выжить. Но, видимо, ненадолго. Наверное, эти люди были обожжены, и инстинкт погнал их к речке. К воде. И здесь они умирали десятками. От ожогов, других травм, облучения и зараженной радиацией воды.

Крашенинников опустился на бетонный обломок и сидел несколько минут, глядя на останки. Он вспомнил то последнее лето мира. Совсем недалеко отсюда, в аэропорту Елизово, он ждал рейс из Анкориджа[66]. «Встречаешь вулканолога из Америки», – сказали тогда ему на работе. Он стоял в толпе встречающих и, чтобы быть узнанным, держал в руках большой лист бумаги, на котором его коллега из Неаполя, находившийся к тому моменту на Камчатке уже четыре дня, изобразил извергающийся вулкан. Антонио стоял рядом. Эта миссия была поручена Михаилу внезапно, за три часа до прилета рейса. И никто отчего-то не поставил его в известность, что за вулканолог к ним едет. Ну а Квалья, с которым они уже успели подружиться, всегда был его постоянным спутником. Они представляли себе немолодого, умудренного опытом и, возможно, уже очень седого ученого и шутливо гадали, на кого же он будет похож… Быть может, на Дональда Сазерленда или Тома Хэнкса. А вдруг это кто-то очень похожий на Пирса Броснана или Сэма Нила? В итоге они вдвоем сошлись на мнении, что было бы совершенно здорово, если бы этим ученым оказался вылитый Морган Фримен.