Я ведь не выдержу такой боли. Я не смогу быть отстраненной, как себе представляла. Она говорила, что если не получится, то найдет кого-то другого. Пусть так и будет. Еще часть денег даст он….Каролина говорила, что деньги, которые заплатит ее муж я могу взять себе.

Вышла из туалета, обмотанная полотенцем, с опущенными глазами и пунцовыми щеками.

Он уже стоял посреди комнаты и не спеша одевался. Ни одного взгляда в мою сторону. Движения отточенные, жесткие, порывистые, как и он сам. Я тихо прошла сзади, подобрала свою одежду и тоже начала одеваться, стараясь на него больше не смотреть.

Мой сотовый вибрирует, и я знаю, что это Каролина звонит спросить как все прошло. Или кто-то из моих. А мне стыдно даже глаза поднять. Альварес подошел вплотную ко мне.

— Оказалось тебя можно было просто купить, а я, блядь, дурак, старался тебе понравиться. Думал, что не такая, как другие. А ты шлюха. Очередная продажная дырка. Все было банально просто.

Достал деньги из бумажника и протянул мне.

— Здесь в два раза больше. Заслужила.

Судорожно стараясь не дышать, я хотела взять, но он нарочно уронил их на ковер.

Купюры закрутились и плавно приземлились на ковер.

— Поползай, пособирай и одевайся. Со мной поедешь. Каждый день двойным окладом. С твоими боссами я уже договорился.

Застыла стиснув руки в кулаки. Что значит с ним? Мы так не договаривались. Каролина сказала пару раз и…

— Я не могу.

— А тебя никто не спрашивает. Я хочу тебя трахать пока мне не насточертеет.

И направился к двери.

— Нет. Вы не можете. Я … я не согласна."

"— Срать я хотел на твои согласия теперь. Не пойдешь добровольно будет по-плохому.

Я бросилась к телефону, но он оказался проворнее и отобрал его у меня.

— Никаких телефонов. Пока не заслужишь.

Вышел из номера даже не закрыв дверь. А я стояла и смотрела на деньги. Отчаянно хотелось схватить каждую купюру и яростно разорвать, но я собрала их все и аккуратно положила в сумочку. Они нужны Ане и я найду способ их передать…как и способ связаться с Каролиной, чтоб она помогла мне вырваться от ее психопата мужа.

Я чувствовала себя осужденной без права на оправдание. Без права голоса и без права на апелляцию.

Мне нужно было только молча принимать все, что этот человек захочет со мной сделать. Меня увезли в небольшой особняк в лесной местности, в какой-то глуши. И мне стало страшно, что я не выдержу. Я здесь сломаюсь. Я не готова к тому на что обрекла себя.

Одно дело заключать сделки в кафе с чашкой в замерзших руках, а совсем другое ощущать себя вещью, за которую заплатили и с которой будут делать все, что хотят. Унизительно больно и до сумасшествия хочется рассказать правду, но нельзя.