Покрывает быстрыми поцелуями мой живот.

– Мне так в тебя надо!

Поднимается, судорожно прижимая меня к себе. Тяжело дышит, зарываясь пальцами в волосы.

– Так надо, Саида. Почувствовать. Тебя . До конца. На максимум! Черт! Я же сдох тогда. В тот самый момент. Когда увидел тот проклятый взрыв. Просто сдох. А сейчас. Сейчас я оживаю! Потому что ты рядом! Здесь! И больше я тебя не отпущу! Даже если придется запереть в подвале! Это понятно!

– Я буду рядом. Всегда, – шепчу, утыкаясь лицом в его ключицы.

Сама лихорадочно мечусь губами по его коже. Как он по моим волосам крепко сжимая мой затылок.

– Саида. Лучше выйди. Я правда. Не сдержусь, – хрипло шепчет, продолжая гладить кожу моей головы.

– Не сдерживайся. Любимый.

Поднимаю голову.

Позволяю Давиду накрыть мои губы. Сама подставляю их для его долгого. Сочного. Тягучего и голодного поцелуя. Который для меня все еще отдает солью и горечью всего, что нам пришлось пережить!

– Обещай мне. Этого больше не повторится!

– Обещаю, Давид. Обещаю. Больше никогда.

– Ты моя жизнь. Теперь вы две моих жизни!

Шепчет Давид, подхватывая меня под ягодицы.

– Я буду аккуратен, Саида. Я постараюсь. Быть. Аккуратным.

Мы оба захлебывается диким голодом, когда Давид делает первый, осторожный, плавный толчок внутри меня.

Впиваемся друг в друга пальцами. Схлестывается языками.

Сильнее. Крепче. Еще. Еще.

Как будто оба боимся, что это лишь сон. Наваждение. И сейчас рассеется. Исчезнет.

Меня выкручивает просто сумасшедшим вихрем конвульсий.

Он нашей близости. Кажется, именно сейчас она сильней всего, что было прежде. На максимум. Будто без кожи. Сердце к сердцу! И я читаю то же в глазах Давида, неотрывно впившихся в мои!

Он гортанно хрипит вслед за моим криком. Обхватывает еще сильнее. Прижимает так, что я уже не понимаю, где бьется его сердце, где мое… Они оба у меня внутри! У него. У нас.

И еще одно. Маленькое сердечко. Связавшее нас навсегда.

– Ты мой воздух, Саида. Мой кислород, – шепчет Давид, лихорадочно скользя по моей спине руками.

– А я… Я дышу тобой! Тобой!

Шепчу в ответ, покрывая его разбитые плечи поцелуями.

Жадными. Рваными. Все еще смешанными со слезами!

– Я сделал больно?

Давид напрягается. Цепко впивается взглядом в мои глаза.

– Ты плачешь, Саида.

– Нет. Нет, Давид. Ты не сделал. Это просто выходит вся прежняя боль!

– Говорят. Любовь станет крепче, если прошла через тяжелые времена. Я клянусь, что они у нас закончились, Саида. Клянусь. Я больше никогда тебя не потеряю! А если… Попробуешь снова сбежать! Точно. Навсегда. Запру в подвале, когда найду! А теперь отдыхай. Отдыхай, любимая.

Подхватывает меня на руки, завернув в пушистое одеяло.

– Давид. Подожди. Тебе нужно обработать раны!

Они и правда страшные. Просто жуткие! Мне на них смотреть, и то больно!

– Сказал. Ерунда.