Роберт взял письмо, пробежал глазами, а закончив, взглянул на Беллу скорее озадаченно, чем встревоженно.

– Я знаю, о чем вы думаете, но это невозможно: возвращаться в монастырь рискованно.

– Я должна, – настаивала Белла. – Если Джоан приедет туда с дядей, тогда все узнают, что я сбежала! Уильям Комин знает меня в лицо. Маргарет не удастся его одурачить. И дочери будет угрожать опасность.

Роберт покачал головой.

– Никто не причинит ей вреда.

– Вы не можете знать наверняка.

Король помолчал, очевидно, споря с собой и тщательно подбирая слова.

– За Джоан наблюдают.

– Но кто? Почему вы мне не сказали?

– Не могу. Вы должны мне доверять. Но будьте уверены – меня уведомят при первых же признаках опасности.

– Но что, если не хватит времени? Что, если они узнают, что я сбежала, и решат поквитаться с Джоан или немедленно бросить ее за решетку? Я не могу этого допустить! – Взяв руку короля, Белла опустилась перед ним на колени. – Роберт, умоляю! Если вы не поможете мне проникнуть в монастырь, тогда по крайней мере отправьте туда несколько надежных людей, чтобы спасти ее прежде, чем правда раскроется.

Король бросил на нее страдальческий взгляд.

– Простите, Белла. Как бы я хотел вам помочь! Но это невозможно. По крайней мере прямо сейчас. Мы надеемся вот-вот освободить Мэри, а любая рискованная затея может сорвать наши планы. Клянусь, что при первых же признаках опасности я сделаю все, что смогу, чтобы привезти к вам вашу дочь живой и невредимой, а пока наберитесь терпения.

Несчастная Белла смотрела на короля, и слезы жгли ей глаза и горло. Она не сомневалась в искренности его слов, однако отказ, пусть даже обоснованный, казался ей сродни предательству. Она не желала слушать никаких объяснений, пусть и разумных, а просто хотела вернуть дочь.

– Я набиралась терпения три года, – сказала она тихо.

Это было напоминание – единственное за все время – о том, что она сделала для короля."

"Она встретила взгляд печальных глаз Роберта.

– Я лучше, чем кто бы то ни было, знаю, чем вы пожертвовали, Белла, и знаю также, что ждать очень тяжело. Не проходит дня, чтобы я не тосковал по моим родным – супруге, дочери и сестрам. – Он сжал ее руку. – Осталось немного. Война не может длиться вечно.

Брюс как будто пытался убедить не только ее, но и себя.

Белла кивнула, но знала, что обязана что-то предпринять. Роберт должен думать о стране и короне, а у нее есть только дочь. Если он ей не поможет, она найдет того, кто согласится провести ее в монастырь и вывести обратно, да так, чтобы никто не увидел.

В груди похолодело: она точно знала, кому по силам такая задача.