Погоди, вот еще король Эдуард узнает, что в наши руки попал один из бойцов тайной армии Брюса!

О чем он говорит?

И вдруг она буквально окаменела и в немом изумлении взглянула на Лахлана. Маргарет рассказывала ей, будто люди передают друг другу невероятные истории об отряде воинов-призраков, сражающихся за Брюса. Воины эти будто возникают словно из ниоткуда, одеваются в черное и растворяются в ночной тьме; их лица скрыты под жуткими черными шлемами с носовым наконечником. Отряд искуснейших в ратном деле воинов, которые, если верить слухам, используют клички, чтобы скрыть подлинные имена.

Белла отмахивалась от этих историй, считая их пустыми домыслами, плодом слишком бурного воображения досужих поселян.

Змей.

Она слышала это прозвище, но пропускала мимо ушей, и только сейчас отчетливо вспомнила, что сэр Алекс именно так и обращался к Лахлану.

Господи, неужели это правда? Неужели Лахлан воин тайного отряда Роберта?

Да, теперь сомнений нет. И ведь ни словом не обмолвился!

Белла смотрела на него во все глаза. Она приняла его в свое тело, чуть не умерла от наслаждения в его объятиях.

Лахлан бросил ей предостерегающий взгляд, и Белла опустила глаза, пока никто не заметил, как она ошеломлена, но сердце ее стучало так, словно хотело выпрыгнуть из груди.

Лахлан поднял голову и пронзил Комина своим свирепым взглядом.

– Отпусти нас, и я тебя не убью.

Учитывая его положение – опутанный цепями, лежащий на полу с окровавленным лицом – это произнесенное ледяным безразличным тоном заявление должно было вызвать смех, но гнев, который полыхал в его глазах, похоже, их напугал.

Даже ей стало не по себе. Перед нею был тот, кого боялись и проклинали по ту сторону границы: пират, разбойник, бессердечный хищник, наемный убийца. Если Змей – действительно его прозвище, то легко догадаться почему. Он и правда умел быть хитрым и коварным, как гадюка.

Комин опомнился первым: рассмеявшись, еще раз поддал Лахлану по ребрам – куда сильнее, – но и сейчас тот стерпел.

– Ты не в том положении, чтобы угрожать. Даже тебе не под силу справиться с четырьмя вооруженными людьми голыми, да еще связанными за спиной руками.

Лахлан рывком сел, и когда Комин инстинктивно попятился, рассмеялся, сложив губы в презрительную усмешку.

– Откуда тебе знать, на что я способен.

Комин попытался скрыть неловкость из-за того, что обнаружил свой страх перед остальными, за ухмылкой и ударил Лахлана, на сей раз в челюсть, да так, что голова его с тошнотворным звуком ударилась о каменную стену.

– Там, куда ты отправишься, разве что крыс убивать сможешь.