– Что вы имеете в виду?

– Макруайри нас покидает, – будничным тоном сообщил Алекс.

Ее сердце камнем упало в желудок.

– Покидает? А я-то думала…

– А вы разве не знали? Оговоренный срок его службы на короля почти истек. Операция по вашему спасению – его последнее задание.

Белла ощутила, как защемило в груди.

– Вот как…

Ее бросило в жар. Значит, он скоро уедет.

Боже, но почему ее это удивляет? Макруайри никогда не скрывал, что воюет только из-за денег, но она надеялась… так надеялась, что со временем что-то изменится.

Белла не могла бы себе сказать почему.

Ведь он не подходит ей, не так ли? У них нет ничего общего. Они из двух разных миров. Белла считала, что бороться стоит за то, во что веришь, а он утверждал, что главное – собственное благополучие. Лахлан сам так сказал, но в глубине души она отказывалась в это верить. Она думала, что все это только бравада, что на самом деле ему все не безразлично – война, например, или она, Белла.

Ее размышления прервал Лахлан, появившись на поляне. Даже на таком расстоянии она увидела, как он недовольно стиснул зубы, взглянув в их сторону, а когда направился к ним, у нее вдруг возникло неодолимое желание сбежать.

– С другой стороны холма есть сторожка. Не бог весть что, но если очистить ее от мусора, то там можно поспать с некоторым удобством.

Она побледнела, и то небольшое количество еды, которое ей удалось проглотить, внезапно запросилось наружу. На лбу выступил холодный пот. Мысль, чтобы спать в маленькой темной каменной пастушьей хижине, привела ее в ужас…

Проклятая клетка! Господи, неужели она всегда будет ее преследовать?

– Нет! – крикнула в панике Белла, потом, справившись с подступающей истерикой, добавила уже спокойнее: – Вечер такой приятный; думаю, я лучше высплюсь под звездами.

Лахлан испытующе взглянул на нее, и хотя суровое лицо его осталось непроницаемым, Белле почему-то показалось, что он догадался, что она на грани, и, более того, понимал причину ее истерики.

Глаза ее наполнились слезами: неожиданное сочувствие, пусть и безмолвное, застигло ее врасплох. Она всегда готова была дать отпор гневу, но проблеск доброты и сочувствия ее обезоружил, и она показалась себе такой несчастной и ранимой, какой никогда не была прежде.

– Как вам будет угодно. Ложитесь спать. Мы уезжаем на рассвете.

Жаль, что он не может последовать собственному совету. Хорошо обученный воин должен уметь засыпать где угодно, когда угодно и просыпаться в нужное время, но сегодня тренировка не помогла. Он не находил себе места да еще и злился как черт, даже голову в реку сунул – не помогло.