Фермеры наставили временных киосков перед своими телегами, в которых привезли товары для обмена. Тут были торговцы скотом, рыбой, фруктами, овощами, зерном, любыми пряностями, какие только можно было себе представить, а также одеждой, украшениями и кожей. Был даже мастер-оружейник. И все они наперебой зазывали покупателей, создавая шум и неразбериху, что было на руку Лахлану. В его планы входило выдать себя за солдата из свиты семьи невесты. Прежде ему доводилось иметь дело с Коминами, и он решил, что попытка разузнать что-нибудь о дочери Беллы таким образом не вызовет подозрений, хотя именно из-за этих самых «дел» находиться здесь ему было небезопасно.

Лахлан от души надеялся, что ему повезет не столкнуться с теми, кто может его узнать. За эти годы он нажил немало врагов: как среди англичан, так и среди шотландцев. В такие времена излишняя популярность чертовски мешала!

Избегая мужчин, Лахлан занялся женщинами, встревая в разговоры о свадебных празднествах и, по возможности, задавая вопросы – как он надеялся, невинные.

Приезд и отъезд важных господ живо интересовали деревенских жителей: увидеть неизвестных лорда или леди значило дать пищу пересудам на несколько лет вперед, – поэтому Лахлан быстро узнал имена тех, кто уже уехал.

К счастью, среди них, похоже, не было никого из Коминов. По слухам, сегодня утром в путь отправлялся Хью Деспенсер, один из любимцев короля Эдуарда II, и деревенские жаждали хоть одним глазком увидеть этого блестящего сановника.

Теперь он был уверен, что Джоан еще в замке. Значит, можно не торопиться и выведать что-нибудь еще. Первым источником ценных сведений о дочери Изабеллы стала одна из горничных, которую послали из замка купить свежих овощей к полуденной трапезе.

Она спросила, не служит ли он у одной из дам семьи Комин, гостивших в комендантской башне. Так он понял, откуда начинать поиски.

Но сперва нужно было проникнуть в замок."

"Свое военное прозвище – Змей – Лахлан заработал благодаря умению проникать куда угодно и ускользать незамеченным, и это касалось не только способности обращаться с замками и подкрадываться в темноте. Лахлан обладал талантом просчитывать ситуацию и обращать к своей пользе, видеть вход и выход там, где другие не видели ничего.

Неразбериха, толпы и отвлекающие маневры открыли Лахлану дверей не меньше, чем его нож.

Он подошел поближе к замку, дожидаясь нужного момента. Тех, кто проходил в замковые ворота, рассматривали с разной степенью пристрастия. В дневные часы мирного времени досмотр был поверхностный, и было легко проникнуть в замок и выйти обратно в деревню, но ведь они на границе, где редко бывает мир, да и рисковать он не собирался. Чтобы избежать расспросов, требовалось проскользнуть мимо привратника.