На Лахлана поначалу напал панический страх: прежде ему еще не доводилось никого утешать, – но в следующий момент он уже гладил ее по спине, приглаживал волосы, шептал ласковые слова, а потом и вовсе стал умолять: что угодно, лишь бы не плакала.

– Не плачьте, Белла! Прошу вас, не плачьте!

Было ужасно видеть ее в таком состоянии. Но, черт возьми, как же приятно было опять держать ее в объятиях! Слишком долго он ждал! Лахлан помнил каждое мгновение, когда дотрагивался до нее, обнимал. Казалось, воспоминания легли на его мозг выжженным клеймом, но не могли воспроизвести ощущения от шелка ее волос или легкий аромат кожи.

Он упивался ощущением этого хрупкого тела, которое прижималось к нему, щеки, которая покоилась на его груди, тонких пальчиков, которые цеплялись за него так, словно он ее единственная надежда. На минуту он мог даже вообразить, будто действительно ей дорог. Лахлан понимал, что получает удовольствие из создавшегося положения. С другой стороны – разрази его гром, но он никогда не славился особой щепетильностью.

Мало-помалу рыдания стихли, и Белла, смаргивая слезы, взглянула на него сквозь влажную пелену.

– Если вы мне не поможете, я поеду одна.

Кровь Христова! Слишком дорого обходится ему это удовольствие. Даже сейчас, несчастная и униженная, она продолжает настаивать на своем. С него довольно.

– К черту, Белла! Одна вы никуда не поедете.

Она поймала его взгляд, и Лахлан на миг забылся в сверкающей синеве ее глаз. От его решимости не осталось и следа.

– Это значит, что вы меня отвезете?

Мог ли он предложить ей компромисс? Наверное, все когда-нибудь случается в первый раз. Но будь он проклят, если в итоге ему придется горько пожалеть! Есть один – очень короткий – окольный путь.

– Вам ехать слишком опасно, но… посмотрим, нельзя ли передать ей весточку.

Видеть, как радостью и надеждой озарилось ее лицо, оказалось еще труднее, чем слезы.

– Ах, Лахлан, спасибо, я…

Он прервал ее:

– Рано меня благодарить: я ничего вам не обещаю. Но вы поклянитесь, что будете поступать в точности так, как скажу: не хочу, чтобы вы попали в беду. Где она?

– В Роксбурге.

Лахлан вздернул бровь, а Белла кивнула.

– Ее двоюродная сестра Элис Комин выходит замуж за Генри де Бомонта, а его назначили комендантом замка.

 – Должно быть, она уловила особую заинтересованность в его реакции на ее сообщение, поэтому спросила: – Это так важно?

Лахлан покачал головой, решив не делиться своими соображениями о причине перемещения Мэри Брюс в другую тюрьму. Он надеялся, что Маклауд и товарищи по Шотландской гвардии, которые намеревались попытаться освободить Мэри, добились успеха, как и он. Но в случае с Беллой он хотя бы знал, когда предположительно ее вывезут из замка.