Белла дождалась, пока кавалькада скроются из виду, и лишь тогда взволнованно заговорила:

– Как вы думаете, у нее все будет хорошо?

Лахлан поставил Беллу на ноги и взглянул в лицо.

– Думаю, не просто будет хорошо: она будет счастлива. Ведь ваша кузина сама этого хотела, так почему же вас удивило ее решение? Белла, вы ни в чем не виноваты.

Ей не понравилось, что Лахлан так легко угадал ее мысли. Он ее не знает. Связь между ними – если она вообще существовала, – была давным-давно жестоко обрублена.

Белла заглянула ему в глаза, эти потрясающие зеленые глаза, который смотрели суровее и внимательнее, чем ей помнилось.

Все в Лахлане ее поражало: красивое смуглое лицо, огромный рост, широкая мускулистая грудь и могучие руки.

Боже, ну почему он? Неужели Роберт не мог послать за ней кого-нибудь другого?

Два года заточения сказались на ней сильнее, чем она была готова признать, и по сравнению с Лахланом она казалась себе слабой.

Чтобы не думать о твердых очертаниях небритого подбородка или чувственной линии рта, она заставила себя сосредоточиться на его словах. Лахлан был прав: если кому-то судьбой предназначено монастырское служение, так это Маргарет.

– Я все равно боюсь, что кто-нибудь узнает.

– Двое моих людей останутся и понаблюдают за монастырем несколько дней, чтобы убедиться, что все в порядке. – Он крепче сжал ее плечи, требуя внимания. – Вы свободны, Белла! Вы туда не вернетесь!

Смысл его слов дошел не сразу. Свободна. Господи, она свободна! Белла растерянно уставилась на него. Как долго она мечтала об этой минуте! Но сейчас, когда мечта стала реальностью, ей не верилось: может потому, что она боялась – вдруг случится что-нибудь такое, что вынудит ее вернуться.

Слова Лахлана попали в самую сердцевину ее страхов. Как могло такое случиться, что ему удалось угадать ее чувства прежде ее самой?

Потому что он там был. Ее пронзила догадка. Он тоже был узником. В глазах друг друга они читали понимание. Белла хотела что-нибудь сказать, но не находила слов, потому просто тихо поблагодарила."

"Какая ирония! Она благодарит его за спасение после того, как обвиняла: ведь это он засадил ее туда! Белла пока не готова снять с него вину, но в то же время это ведь он спас ее от заточения, которому, казалось, не будет конца, а значит, заслуживал благодарности – хотя бы за это.

Лахлан ответил ей сдержанным кивком, но смущение на его лице навело Беллу на мысль, что он тоже уловил иронию.

– Идемте, – сказал он, увлекая ее в чащу леса. – Остальные ждут нас.

«Остальные»? Интересно, сколько их: дюжина, две? Ведь чтобы осуществить такое, нужно никак не меньше. Они вышли на небольшую прогалину между деревьями, где ждали люди Лахлана с лошадьми наготове.