Она думала, что Гордон и Маккей разделили печальную участь графа Атолла и Найджела Брюса. Слава богу, это не так.

Белла глубоко вздохнула, словно пытаясь взять себя в руки, и когда она обернулась к Лахлану, лицо ее было бесстрастным.

– Что ж, хорошо. Вы принесли извинения, так что можете идти.

Шорох за дверью насторожил: не иначе, стражник решил выяснить, чего он так долго возится.

– К черту, Белла! У нас очень мало времени. Клянусь, что все вам объясню, когда вытащу вас отсюда!

Она вздрогнула как ошпаренная.

– Я никуда с вами не пойду!

Она все еще ему не верит? Лахлан сдернул с пальца кольцо и подал ей.

– Доказательство, что меня послал король. Он сказал, вы узнаете это кольцо.

Но Белла, едва на него взглянув, заметила:

– Мне все равно, сколько Роберт заплатил вам, чтобы меня спасти, и говорите ли вы правду. Я не хочу, чтобы меня спасали. Ни вы, ни кто-нибудь другой.

Лахлан не верил своим ушам. Два года адских попыток проникнуть к ней, а она не желает отсюда уходить? Это дурная шутка, быть может?

Он с угрожающим видом шагнул к ней.

Она стояла, не дрогнув, глядя на него огромными синими глазами, в которых он читал вызов. Кровь стучала у него в висках. Вспыхнула злость, которую он так старательно скрывал. Руки зудели от нестерпимого желания схватить эту женщину за плечи и как следует встряхнуть, чтобы привести в чувство.

Лахлан так бы и поступил, если бы не опасался, что все закончится поцелуем. Он не верил самому себе, боялся прикоснуться к ней, тем более в таком состоянии. Он был слишком расстроен, слишком взволнован, слишком потрясен встречей, пытался проявить терпение и деликатность, но он же не святой – дьявол его побери! – хоть и вырядился священником.

Чувствуя себя куклой на веревочках, он наклонился над Беллой, и, надо признать, ему понравилось, как она замерла и сделала большие глаза. Пусть она его ненавидит, но это лучше, чем равнодушие. Лахлан протянул к ней руку, но тут за его спиной внезапно отворилась дверь.

Белла была рада, что их прервали. Ей всегда было нелегко оставаться наедине с Лахланом Макруайри, но то, что он сказал, оставило в ней ощущение, будто она делает первые шаги по суше после многолетнего плавания по морям.

Она думала, что никогда больше его не увидит, что он остался в прошлой жизни. Собственно, она почти и не думала о нем. Белла прикусила губу. Ну, или думала гораздо меньше, чем раньше. Боль притупилась, и он стал одним из горьких разочарований ее прошлого, которое она старалась не вспоминать.

И все же мысль: что стала бы она делать, если бы увидела его снова, – приходила в голову.