Все, что мне оставалось, — это ободряюще приобнять его и положить голову ему на плечо.

— Ты прав, это абсолютно ничего не меняет. Лукас и Стейси живы благодаря тебе. И остальные дети получат шанс вырасти и построить свои судьбы так, как им захочется. И я тут подумала. А что, если просто забрать детей оттуда в таверну? В тесноте, да не в обиде. У нас две спальни. Одну пока отдать им, переоборудовать под спальни еще кладовую и подсобное помещение у кухни. А постепенно можно будет сделать пристройку, благо территория позволяет. Все получится!

— А вторая спальня для нас с тобой? — хитро прищурился Раван, наконец-то переключившись с негативных эмоций после общения с маман, чтоб ей там за гранью пусто было!

— И еще для Талисмана, — осадила его на всякий случай. Можно было еще добавить, что и для Аники, но… Да ну, одну кладовку привести в более-менее приличный вид под спальню можно и за день-два.

— Звучит неплохо, — неожиданно хмыкнул Раван, окончательно возвращая свое обычное расположение духа. И, поднявшись с места, протянул мне руку: — Пойдем?

— Куда? — осторожно спросила я. Правда, уже после того, как вцепилась в его ладонь и двинулась следом за ним.

— В приют, — уверенно заявил Раван. Первые лучи солнца только-только показались на горизонте, окрашивая небо в нежно-розовый цвет, в приюте все должны спать, намаявшись и нанервничавшись с инициацией старшеньких ребят. Но, учитывая общую взбудораженность Равана, спорить не было смысла. Оставалось надеяться, что для нежити уже достаточно светло, чтобы она попряталась по своим норам."

"— Как бы там ни было, мать уже оставила наследство мне, а не братцу, — продолжил мужчина свою мысль. — Тот и с капиталом отца не обеднеет. А что после смерти передумала… Что ж, законом подобные ситуации не предусмотрены.

— Она сказала, что оставила тебе? — уловила главное я.

— Лучше. Она случайно проговорилась, где оно находится. Может, конечно, и не случайно, но… А, что уж. Разочаровал я ее, — невесело усмехнулся Раван.

— И тебя это очень задело, — понимающе кивнула я.

— Честно? Не очень. Если так подумать, она во мне всегда больше видела моего отца. Напоминание о приятном времяпрепровождении на источниках — такой себе объект ностальгии. Я маму любил, конечно же, да и сейчас не могу сказать, что мои чувства особо изменились. Но тем, что по итогу не стал копией отца, я не слишком опечален. Меня ранило скорее то, что я о ней думал иначе. Возвысил ее образ в своих глазах, а правда оказалась грязной… Не ожидал такого цинизма, — с тяжелым вздохом признал он.

Какое-то время мы шли молча, думая каждый о своем. Мои мысли то и дело возвращались к дурацкому несправедливому закону о бастардах. Это же насколько когда-то обидела неверная королева короля, что тот придумал такой закон.