Он вручил Тейту конверт с фотографиями и принял небрежное приглашение в гостиную. Она существенно изменилась. Кресла, обитые белым шёлком, были покрыты чехлами. Окна – задёрнуты шторами, А витрины для нефрита – темны и пусты.

В полумраке комнаты горела только одна лампа – на письменном столе, за которым Тейт, видимо, работал. На нем лежал открытый гроссбух и была разбросана коллекция инструментов из нефрита – мотыги, резцы, топорики.

Тейт, стоя позади стола и вскрывая конверт, сорвал чехол с кресла подле письменного стола и знаком пригласил Квиллера сесть. Репортёр сверху вниз заглянул в гроссбух, – это был каталог коллекции нефрита, написанный с аккуратным наклоном.

Покуда собиратель нефрита изучал фотографии, Квиллер изучал лицо этого человека. «Это не скорбь его точит, – думал он, – а крайняя усталость. Этот человек не высыпается. Его план проваливается».

Тейт перебирал фотографии, кривя уголки рта и тяжело дыша.

– Отличные фотографии, не так ли?

– Да, – пробормотал Тейт.

– Удивительно переданы все детали.

– Я не ожидал, что он сделал так много снимков.

– Мы всегда делаем больше, чем собираемся использовать.

Квиллер покосился на шкаф. На боковой стенке не было никакой красивой тёмной линии – во всяком случае, ничего такого, что можно было различить оттуда, где он сидел.

– Этот стол хорошо получился, – сказал Тейт.

– Чересчур контрастно. Скверно, что нет фотографии бидермайеровского гардероба. – Он пристально следил за Тейтом. – Не знаю, что приключилось. Я был в полной уверенности, что Банзен снял гардероб.

Тейт подёргал уголками рта:

– Это прекрасная вещь. Принадлежала моему деду.

Коко снова стал извиваться, негромко запротестовал вслух, и репортёр встал, прошёлся взад-вперёд и потрепал кота по шелковистой спинке.

– Этот кот впервые оказался в гостях, – пояснил Квиллер. – Даже удивительно, как хорошо он себя ведёт. – Он подошел довольно близко к шкафу, но всё ещё не различал красивой тёмной линии.

– Спасибо за фотографии, – сказал Тейт. – Схожу принесу кошку.

Когда коллекционер вышел из комнаты, любопытство Квиллера достигло точки кипения. Он подошёл к шкафу и осмотрел его боковую стенку. На ней действительно оказалась щель, вертикально бегущая сверху донизу, но фактически незримая. Квиллер прошёлся пальцем вдоль линии. Её было легче ощутить, чем увидеть. Но камера с её сверхчеловеческим видением зорко выследила эту тонкую, как волос, соединительную линию.

Коко теперь сопротивлялся, и Квиллер посадил его на пол, держа привязь в руке. В порядке опыта он пробежался свободной рукой вверх и вниз по трещине. Он думал: «Там должно быть скрытое отделение! Должно! Но как оно открывается?» Никакого замка не было видно.