Не решил ли он получить страховку? Не поспорил ли об этом с женой? Не поссорились ли они в ночь, когда он объявил о краже? Не оказалась ли ссора настолько сильна, что вызвала роковой сердечный приступ?

Квиллер поставил завтрак Коко на пол в кухне, влез в куртку и принялся наполнять карманы. Тут и там собирал он по квартире трубку, кисет с табаком, спички, футляр с визитными карточками, расчёску, серебряную мелочь, чековую книжку и чистый носовой платок, но не мог найти зелёную нефритовую пуговицу, обычно бренчавшую среди мелочи у него в кармане – то полном, то отощавшем. Он помнил, что оставил её на письменном столе.

– Коко, это ты спёр мой талисман? – спросил Квиллер.

– ЙЯРРГЛ! – последовал ответ из кухни – вопль, исторгнутый глоткой, набитой телячьими почками, тушёнными в сливках.

Квиллер ещё раз открыл конверт с фотографиями, которые шёл вручать Тейту. Разложил их по всему письменному столу: панорамы великолепных комнат, средних размеров снимки групп дорогой мебели и крупные планы нефрита. Тут были прекрасные кадры – как редкостного белого чайника, так и птицы, усевшейся на спину льва. Оказались тут и чёрный письменный стол – чёрное дерево с чёрным мрамором, которые были густо орнаментированы золочёной бронзой; и стол, поддерживаемый сфинксом: и обтянутые белым шёлком стулья, неудобные на вид.

Коко потёрся о лодыжки Квиллера.

– Что у тебя на уме? – спросил хозяин. – Я приготовил тебе завтрак. Поди-ка доешь его. Ты вряд ли Притронулся к этой вкуснятине!

Кот выгнул спину, вопросительным знаком изогнул хвост и прошёлся взад—вперед по репортёрским ботинкам.

– Сегодня получишь подружку для игр, – сообщил ему Квиллер. – Маленькую раскосенькую леди-кису. Может, надо бы взять тебя с собой… Хочешь надеть шлейку и поехать на смотрины?

Коко с длинноногим изяществом погарцевал в шлейке, похожей на цифру восемь.

– Но сперва я должен проколоть ещё одну дырочку в шлейке.

На кухне не оказалось инструмента для прокалывания дырочек в кожаных ремешках: ни шила, ни ледоруба, ни шестипенсовых гвоздей, ни даже старомодной открывалки для консервов. Квиллер ухитрился проделать означенную операцию острием пилки для ногтей.

– Вот! – заявил он. поискав глазами Коко. – Не дам я тебе снова выскользнуть!.. Ну, где же тебя чёрт носит?

Раздался влажный, неразборчивый, скребущий звук, и Квиллер резко обернулся. Коко был на письменном столе. Лизал фотографию.

– Брысь! – заорал Квиллер, и Коко, спрыгнув на пол, ускакал, словно кролик.

Репортёр осмотрел снимки. Поврежден был только один.

– Мерзкий кот! – сказал он. – Ты разлохматил это прекрасное фото!

Это бидермайеровский шкаф лизнул Коко своим наждачным языком. Поверхность фотографии была ещё влажной. С одного угла повреждение казалось едва заметным.