– К несчастью, чем длиннее родословная клиента, тем медлительнее он платит по счетам.

– Тейты принадлежат к светскому обществу?

– Вообще-то да, но сейчас они живут тихо. Миссис Тейт нездоровится, как принято говорить в гостиных Теплой Топи.

– Как вы думаете, они позволят сделать несколько снимков?

– Старые миллионеры избегают рекламировать своё состояние, – сказал Лайк, – но в данном случае я, возможно, сумею их убедить.

Обсудили Другие варианты, но и репортёр, и дизайнер сошлись на том. что дом Тейта подходит как нельзя лучше: известная фамилия, вычурный дизайн и, к вящему интересу обывателей, коллекция нефрита.

– Кроме того, – самодовольно улыбнувшись, сказал Лайк, – это единственная работа, в которой я обставил Сорбоннскую студию. Буду весьма доволен, увидев дом Тейта на обложке «Любезной обители».

– Если вам удастся договориться об интервью, пожалуйста, сразу позвоните, – сказал Квиллер, – Мы выпускаем первый номер в сжатые сроки. Я дам вам свой домашний телефон.

Он написал номер на «Дневном прибое» и встал, чтобы откланяться.

На прощание Дэвид Лайк искренне пожал ему руку:

– Удачи с новым журналом. И – могу ли я дать вам отеческий совет?

Квиллер с интересом уставился на «папашу», который был явно моложе его.

– Убедительно вас прошу, – с обаятельной улыбкой сказал Лайк, – никогда больше не называйте драпировки «драпри».

Квиллер вернулся на службу, взвешивая все «за» и «против» нового назначения и нежно подумывая о ленче в привычной обстановке пресс-клуба, цвет стен которого навевал воспоминания о недожаренной говяжьей вырезке.

На столе у него лежала записка – позвонить Фрэн Ангер. Он неохотно набрал её номер.

– Я потрудилась над вашим проектом, – сказала редакторша женского отдела, – и у меня есть для вас несколько наводок. Карандаш у вас наготове? Во-первых, есть загородный дом компании «Греческое возрождение», прекращенный в японский чайный домик. Потом – квартира в небоскребе со стенами и потолком, затянутыми коврами, и с аквариумом под стеклянным полом. И я знаю подход к владельцу умопомрачительной спальни, выдержанный в трёх оттенках чёрного, за исключением кровати из жёлтой латуни. Этого хватит, чтобы до отказа забить первый выпуск!

Квиллер ощутил, как у него ощетиниваются усы. – Очень признателен, но я уже раздобыл весь материал, необходимый для первого номера, – солгал он.

– В самом деле? Для начинающего вы оперативны. Что же вы набрали?

– Это длинный, запутанный рассказ, – неопределенно ответил Квиллер.

– Мечтала бы его услышать. Вы идете в пресс-клуб на ленч?

– Нет, – нерешительно сказал он. – Дело в том, что ленч я съел… с дизайнером… в частном клубе.

Фрэн Ангер, опытную репортёршу, нелегко было сбить с толку.