Все этот костлявый.

— Кирилл?

— Папаша его, — проворчала ба.

Глава 9

— Да опять тухляк какой-нибудь, — Кощеев небрежно отмахнулся, но я знал его достаточно долго, чтобы видеть куда глубже. Кир чуть ли не с самого детства носил маску. Да не одну, так что и сейчас за напускной небрежностью прятал неравнодушие.

Время поджимало. Мы, все трое, с юности знали: у каждого свой срок. Годы шли, проклятие все чаще казалось неизбежно настигающим.

Я уже расплатился. Первый.

Казалось бы, больше нечего терять, что можно давно уж утеряно. От мыслей этих привычное пожарище заметалось в груди.

Хоть ты дери ее руками, зубами — чем хочешь, лишь бы выскоблить и воспоминания те, и чувства все до последнего. Может, если бы и вправду мы все такие злодеи были, как в преданиях значится, так и не болело б ничего внутри. Выходит, не злом единым…

Да и не было в душе по большей части злобливости. Обида на мир — это да. Почему одним на роду написано жить себе спокойно, горя не знать, а другие расплачиваются за родословную одну? Как будто в рождении кто-то спросил, хочу я все вот это: магию, силу. Может, мне без нее и лучше бы жилось?

— Не поедешь? — накануне Велесова дня уезжать из особняка идея не самая лучшая.

Кир был прав в своих опасениях. Еще и подарочек этот от Кощеева старшего. Такой без пригляда не оставишь — себе дороже.

— Задолбало вот где аж, — Кир зло провел ладонью вдоль шеи. Пристроил зад на столешнице, глядя куда-то задумчиво. — Женюсь и дело с концом.

— Сам-то веришь? Что перестанешь искать, что не будет тебя тянуть будто за кишки куда-то в неизведанное? Нет, брат, так не выйдет.

Злой, загнанный взгляд стал мне ответом.

Кощеев, подхватил со спинки кресла пиджак, махнул рукой и шагнул в открывшийся портал, привычно бросив взгляд на часы.

Я последовал примеру, тоже скользнув по циферблату, отметил, что теперь имею в запасе часа три-четыре. Зависит от того, как скоро Кирилл поймет, что погнался в самом деле за пустышкой. Снова.

Было ли мне стыдно перед другом? Сегодняшнему мне нет. Если завтра я каким-то чудом вспомню, что делала левая моя голова, то, может, и раскаюсь. Смотря кем проснусь. Кулак как-то сам врезался в столешницу. Будто не я им управлял.

Ничего нового.

Как трудно жить вот так, будто в тебе трое разных человек уживаются.

Хорошо, когда проснешься средним. Он из всех троих хоть самый адекватный. Жаль, сегодня не такой день, а ведь надо к матери еще заехать.

Нужно бы встать, да не терять времени… Вместо этого откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза. Само собой вспомнилось красивое, улыбчивое лицо. Зеленые глаза, яркие, смеющиеся.

— Василиса… — столько уж времени прошло, а все не заживает. Молодой был, дурной еще совсем. Думал, вот оно — счастье. Считал, что настоящей любви все по плечу.