Кощеев добрался к резинке свободных штанов и всего-то медленно провел пальцем по голой коже, опускаясь ниже, в его глазах сверкнуло удивление. Он понял, что на мне нет белья, а у меня внутри будто все взорвалось. Я была на грани чёртового оргазма! Хуже! Я была на грани того, чтобы раздвинуть ноги шире и позволить ему продолжить.

В горле жутко пересохло, когда я попыталась сказать вялое «нет».

— Остановись… тесь, — едва слышно, сбившимся шепотом произнесла я.

На это доберман удивленно вздернул брови и позволил себе еще более откровенные прикосновения, пристально наблюдая, ловя каждую мою эмоцию. Из моей груди поднялся сладкий стон вместе с новой волной наслаждения. Закрыла глаза, кусая губы, пытаясь дать себе передышку, набраться сил и оттолкнуть его. Но не видя добермана сделала только хуже, полностью погружаясь в ощущения, ловя наслаждение от каждого, даже мимолетного движения его пальцев. Комната наполнилась нашим тяжелым дыханием, воздух как будто загустел. Кощеев буквально перенес меня за грань безумия, а как еще можно объяснить, что я позволяю ему делать с собой?

Когда он задался целью довести меня до оргазма, я уткнулась лбом в его плечо, кусая солоноватую кожу на стыке с шеей, пытаясь приглушить рвущиеся стоны. Понятия не имела, почему он вздумал со мной развлечься, но в ту секунду просто напросто не смогла отказаться от этого сладкого сумасшествия.

Не знаю, кто первым потянулся за поцелуем, но когда его язык сплелся с моим, меня унесло в мир красочного оргазма, где дают леденцы за каждое ругательное слово и всячески поощряют за извращения вроде поцелуев с хамоватыми боссами у него в гардеробной. Это плохой мир! Но любой девушке там понравится, если с ней делают то, что творил сейчас доберман.

— Боги, ты горячая, как Огненная река, — отвесил мне комплимент Кощеев сразу после того, как его пальцы утонули в моей влаге.

Штаны сползли до самых щиколоток, губы жгло от поцелуев, и я в принципе уже получила свою долю удовольствия. Хорошо бы оторваться от Кощеева и сбежать к себе в комнату, где я обязательно предамся стыду и самобичеванию. Но я не могла. Меня тянула к нему неведомая сила. Он убрал руку, закинул на себя мою ногу и вжался пахом между моих ног, давая понять, как сильно возбужден. Я застонала в его рот, и он жадно ответил на поцелуй, терзая губы. Он ощущался таким твердым, что я невольно задумалась о том, чтобы… дойти с ним до конца.

Это была грань, которую я никогда не переступала. Моя невинность не была для меня обузой, и я никогда не стремилась отделаться от нее. Казалось, что все должно случиться по большой любви, на взаимном доверии и принятии, а не с гребаным доберманом, которого я едва знала! Мне никогда не срывало крышу настолько.