И тело испачкала, и душу. Мысль эта отдавалась где-то глубоко горечью.

Поддавшись не свойственному для меня совершенно порыву, схватил Ядвигу за ладонь, переплетая её тонкие пальцы со своими и дернул на несколько шагов назад, чтобы тут же, не дав опомниться, разбежаться как на аркане волоча ее, ошалевшую, за собой.

Оттолкнулся от земли, крикнув за секунду до того: — Прыгай, не то сгорим, — и нырнул вместе со странной, несуразной девчонкой аккурат в лижущее чуть не сами тучи пламя.

Её визг был полон контрастов, в котором слышался нескрываемый ужас и восторг одновременно.

Он пробрался по телу, поднимая мелкие волосы на затылке, сам не заметил, как ответил ей смехом, живым, не едким. Так хорошо было в огне, так жарко в груди и её рука в моей ладони казалось к месту. Пришлось, правда, прикрыть щитом слегка, чтоб не хлестнуло ее голодное пламя, метнувшееся мне навстречу из костра.

Стоило ногам вновь коснуться земли, как очарование момента спало. Завидев, что руки наши так и остались сцеплены, стоявшие поближе зеваки принялись поздравлять и требовать зрелищ.

—Целуй невесту, раз огонь благословил! — раздалось откуда-то слева.

Я обернулся, не найдя, впрочем, кто такой смелый и прыткий. Может, и стоило? Если ее кто-то сюда послал шпионить, так пусть увидят, что мы оба: Кир и я, купились на приманку. Заглотили. Крутанув девчонку на себя, пользуясь сплетенными руками на манер рычага, резко наклонился, ловя ее губы своими.

Ядвига охнула мне в губы, неосознанно их приоткрывая.

“Сладкая”, — тут же встрепенулся голос в голове.

Злясь на него, я только сильнее вжал в себя девчонку, ошарашенную настолько, что даже не сразу догадалась вырываться. Не желая сцен на виду у всех, отпустил раньше, чем одумается и примется колотить свободной рукой всем на потеху.

Даже воздух не успел закончиться в груди — таким коротким вышел показательный поцелуй. А неожиданно захотелось большего.

Она отстранилась, нервно оглядываясь по сторонам, облизнула, только что целованные мной губы, прикусила нижнюю.

— Зачем? — тихо озвучила единственный вопрос. Ни скандалов, ни показательных пощечин.

— Традиция такая, — беззаботно пояснил, пожав плечами. — Чьи руки костер не разорвал — положено целоваться. Спроси у Тимофея, если не веришь, вы, вроде спелись, — в подтверждение даже сделал шаг назад, чтобы не нависать над ней.

Знал, как давит на психику даже здоровым мужикам проснувшийся в подсознании змей. Заинтересовался, сволочь.

«Нашел кем, твою мать».

Я все смотрел и не понимал, с чего вдруг. Ну что в ней особенного, кроме волос вырви глаз, наколок этих несуразных (мне и не нравилось никогда такое) да сладких, медовых почти губ.

-Идем, проведаешь начальство. Молись, чтоб остыл уже, причем метафорически. Желательно, не в прямом смысле.