Мои желания и ожидания всегда существовали лишь в моей голове. Вполовину мне больно из-за того, что мои иллюзии развеялись. Какое безумство: горевать по утрате того, что никогда и не было моим…

Муан уставился на него, не понимая, что он несет.

Шен глубоко вздохнул, а затем улыбнулся.

— С этой точки зрения, все не так страшно, — заявил он и решительным шагом направился к черному замку.

Старейшине пика Славы хотелось бы знать, что все же Шен имел в виду, но он не решился спрашивать сейчас.

У входа в черный замок Шен остановился и стал оценивающе присматриваться к дверям, затем плотно закрыл их и задумчиво потер подбородок.

Его голос гулким эхом разнесся по пустым залам и длинным коридорам и, казалось, утонул в густой тишине, однако спустя полминуты послышались быстрые шаги, и лисица выбежала к нему навстречу.

— Я хочу закрыть замок, — с порога заявил Шен. — Если все получится — ты, скорее всего, не сможешь входить и выходить.

— Ты надолго уходишь? — догадалась та.

— Я не знаю. Просто не хочу, чтобы кто-то заходил сюда в мое отсутствие.

— Мы с Онэ можем покараулить.

Шен покачал головой.

— Это может быть опасно: если заклинателям взбредет в голову прорываться сюда, вы их не остановите, но можете пострадать.

— Ладно, — лисица пожала плечами. — Все равно я собиралась на Северную гору. Вот и повод отличный выдался: серый лис не сможет выгнать обездоленную девушку, ведь так? — спросила она, хлопая глазками и игриво приложив ладони к щекам.

Шен промолчал, посторонившись и красноречивым взмахом руки предложив ей отойти в сторону. Лисица, немного недовольная его безразличной реакцией, встала за его левым плечом, с деланным безразличием поглядывая, что же будет дальше.

Хозяин Проклятого пика чуть выдвинул из ножен Смертельное лакомство и провел ладонью по лезвию. Кровавая полоса разрезала бледную кожу, меч жадно впитал кровь своего хозяина.

— Эй! — воскликнул Муан, наблюдая за этим членовредительством.

Шен посмотрел на свою окровавленную ладонь без особого выражения, будто бы не ощущал ни малейшего дискомфорта, а затем приложил руку к закрытым дверям. Муан сложил руки на груди.

Под давлением воли старейшины пика Черного лотоса, кровь вытекла из-под ладони и, не поддаваясь законам физики, принялась образовывать сложный рисунок. Спустя минуту печать была готова. Шен положил обе ладони на дверь, а затем прижался к ней лбом, прислушиваясь к замку, будто желая обнять дорогого друга, по которому будет скучать. На мгновение кровавые линии вспыхнули, а затем замок загудел от резко захлопывающихся ставень. Те захлопывались на всех этажах, образуя какофонию звуков.