Я приехал, чтобы вернуть вам документы и принести извинения за вчерашний инцидент. Я принял вас за оборотня, который месяц назад напал на меня на выходе из ночного клуба. Схожая комплекция, силуэт, движения. Несмотря на тщательное расследование, нападавшего не нашли. Мне показалось, что он явился в дом. Я удивился и даже немного испугался.

– Вам нанесли повреждения? – спросил Зорьян, забирая права.

– Он сломал мне руку. Подошел достаточно близко. Мне казалось, что я запомнил его запах. Сейчас я ни в чем не уверен.

– Очень жаль, что следствие не смогло установить личность преступника, – вежливо посочувствовал Зорьян. – Понимаю ваши опасения. Думаю, что нам стоит забыть этот неприятный инцидент. Я не буду подавать жалобу о похищении.

– Позвольте мне войти.

– У меня не убрано. Извините, не ждал гостей.

Пускать младшего Домбровского в избу не хотелось. Мало ли, чем обернется пребывание наедине. Альфа и омега, огульное обвинение в непристойном поведении… Зорьян в свое время от следователей таких историй наслушался, что шерсть дыбом вставала. С омегой, да еще и сынком миллионера, лучше держать ухо востро.

– Странно, что вы вернулись в эту развалюху и зарабатываете на жизнь сбором металлолома, – проговорил Венедикт и поднялся на одну ступеньку. – С вашим опытом можно было бы устроиться в любую службу безопасности.

– Я не ищу работу, – пожал плечами Зорьян. – Я в отпуске. Не люблю бессмысленные физические нагрузки, а подработка приносила пользу.

– А я хотел предложить вам место в моей охране.

– Нет, господин Домбровский. Я не охранник. Я полицейский снайпер.

Пять минут общения показали, что Венедикту присущи бесцеремонность и упрямство. Он пропустил мимо ушей прямой отказ и попытался просочиться в дом. Зорьяну пришлось привалиться к двери, подпирая ее спиной. Похоже, что и второй отказ – относительно работы – Венедикт не принял близко к сердцу. Уставился на Зорьяна немигающим янтарным взглядом, словно уже решил, на какой башенке замка усадит его с винтовкой, и сообщил:

– Ты мне подходишь. Я хочу, чтобы ты у меня работал.

– У меня есть постоянное место службы, – терпеливо напомнил Зорьян. – В полицейском отряде специального назначения. Я в отпуске.

– Ты ушел, потому что случайно застрелил заложника. Мне сказали, что ты не собираешься возвращаться. У тебя творческий кризис.

– У меня – что? – нешуточно удивился Зорьян.

– Ой, – Венедикт на секунду смутился. – Психологический кризис. Оговорился.

Зорьян покачал головой. Осторожно, но твердо взял ангела Венедикта под локоть, помог спуститься с крыльца и повел к калитке. Тот не вырывался, посматривал, словно опытный домушник на хитрую замочную скважину – эта отмычка не подошла, значит надо попробовать другую.