Вышел атаман в сопровождении двух казаков, державших руки на рукоятях сабель.

Мирза легко спрыгнул с коня.

Наступила полная тишина. Всем хотелось слышать, о чём пойдёт разговор.

– Твои люди, урус, увели муллу и старейшину моего рода – аксакала, угнали лучших верблюдов. Не пытайся отрицать, мои лазутчики видели.

– Да, увели. Но ты напал первым, взял в плен моего гостя, убил его людей.

– Я воин и воюю с мужчинами.

– Э, хитришь, Саид. У моего гостя даже оружия не было.

– Верни моих людей и верблюдов.

– Только в обмен на пленного, ковёр и шатёр!

– Вах, какой ты жадный!

– Ты ошибаешься, я щедрый. Муллу, аксакала и верблюдов меняю на одного пленника. А шатёр и ковёр вернёшь за своего воина, что у нас в плену.

Саид заскрипел зубами и хлестанул плёткой по мягкому ичигу с загнутым носком.

– Твоя взяла, урус. Делаем обмен.

– Вези пленного.

Мирза махнул рукой, бунчук у сопровождавшего его воина качнулся три раза из стороны в сторону.

От группы ногайцев отделилось трое верховых. Подъехав к крепости, они соскочили и поклонились мирзе. Один из них стащил переброшенного через круп лошади связанного боярина с мешком на голове.

– Вот твой человек, урус. Я своё обещание выполнил.

– А где шатёр и ковёр?

– Ай, шайтан! Они в кочевье!

– Тогда мы отпускаем муллу и аксакала, да верблюдов возвращаем, а вот воина твоего пока придержим.

– Якши. За ним приедут завтра.

– Считай – договорились.

Через распахнутые ворота начали выезжать ослики с повозками, потом погнали верблюдов.

Я же бросился к боярину.

– Жив, Иван?

– В ногу стрелой задело.

– Это мы сейчас, мигом посмотрим.

– Что же ты меня бросил одного? – насупился Иван.

Я не успел ответить, как вмешался стоявший недалеко атаман, слышавший наш разговор.

– Окстись, боярин, как бы он тебя вытащил? Сам видел – все твои стрельцы полегли. Ты ему благодарен должен быть, он пленного из ногайцев взял да убедил казаков набег на кочевье сделать, заложников взять – вместе с живностью, да на тебя и обменять. Иначе в земляной яме у мирзы сидел бы, выкупа дожидаючись.

Боярин выслушал внимательно, однако же на его лице так и осталось обиженное выражение.

На постоялом дворе я обработал боярину рану и перевязал ногу.

На следующий день ногайцы привезли тюк – с шатром и ковром, в обмен на пленного. Я кинулся к скарбу – слава богу, и мою сумку вернули. Расставаться с инструментами и лекарствами мне бы не хотелось. Теперь, похоже, надо убираться домой. Псориаз у боярина зажил, кожа очистилась, а вот раны затягиваются здесь плохо, гноятся. Хоть и присыпал я боярину рану толчёным сухим мхом из своих запасов, а всё равно душа неспокойна.

Жизнь крепости входила в привычное русло. Я прошёл по городку.