Приходится всё-таки выбраться из-за стола, потому что по-другому не дотянуться. Не могу отказать себе в удовольствии дотронуться до её пальцев, когда клочок из руки забираю. Такие холодные, дрожащие. Чёрт, надо мысли в порядок привести, пока ещё могу соображать, пока глупостей не наделал.

— Да, наш адрес, — зачем-то изображаю из себя Капитана Очевидность. — А кто твой брат? Он участник или зритель?

Ева тяжело вздыхает и смотрит на меня, насупившись, а в глазах настоящая паника.

— Меня второй раз об этом спрашивают, но я ведь не знаю, понимаете? Мне просто адрес дали и всё!

Голос срывается в истерику, а мне хочется к себе её прижать, чтобы не волновалась, но пока не могу позволить себе такой роскоши. Надеюсь, что только пока.

— Просто дали и всё? Даже в курс дела, что ли, не ввели?

— Нет, — отрицательно машет головой и заправляет волосы цвета закатного солнца за ухо.

Интересно, кто даёт юным девам наш адрес и даже не предупреждает, что здесь могут найтись охотники до таких прелестных крошек? Тут же на каждом шагу утырок на утырке. Холодный пот прошибает, когда понимаю, в какую неприятность Ева могла вляпаться, не встреть она Брэйна. Надо потом ему бутылку коньяка, что ли, презентовать, раз ангелом-хранителем поработал.

— И как ты сюда добралась? — Присаживаюсь на край стола, выбрасываю в мусорное ведро мятый листок и складываю руки на груди. — Мы же у чёрта на рогах находимся.

И это правда, нас не так-то просто найти. Обычно, на картах такие адреса кружочком не отмечают.

— На такси, — вздыхает, и я понимаю, что, наверное, все деньги за проезд отдала. Не думаю, что она на своих многочисленных работает заколачивает миллионы.

Мать их, это же надо…

Сжимаю и разжимаю кулак, чтобы стену не ударить, потому что нахожусь почти на грани.

— Кто твой брат? Не переживай, сейчас найдём.

— Артём Романов. — Вот же пропасть! Так и знал, что это он, прямо чувствовал, что с ним не всё так просто. — Родион, вы его знаете?

Морщусь от этого отвратительного официоза, потирая лицо ладонями. Почему-то именно из её уст слышать своё полное имя особенно отвратительно. Ещё бы Викторовичем для полной картины обозвала. Понимаю, что в её глазах выгляжу, наверное, чёрт пойми кем, но хочется всё-таки немного другого.

— Слушай, у меня есть одна маленькая просьба в обмен на информацию.

Ева открывает рот, потом закрывает, несколько раз испуганно моргает, а я улыбаюсь.

— Какая? — На веснушчатом лице почти ужас, а в глубине моей души волна досады поднимается. Понимаю, о чём она подумала: что приставать сейчас начну, брюки зубами рвать, причиндалами перед лицом трясти.