Прирезать в случае полного отсутствия маны в звёздах выйдет, когда я совершенно обессилел и накопить дикой энергии мира не успел. Например, в схватке с равным или превосходящим меня мощью и умениями противником.

— Интересно получается: человек перерабатывает сырую ману, накапливает её в своих звёздах, затем использует. А работать с ней (сырой маной) напрямую разве никто не может?

— Почему же никто. Я знаю, по крайней мере, одного разумного, кто может.

Я криво усмехнулась, а папа отзеркалил и заговорщически шепнул:

— И это ты.

Спустя несколько часов мы всей толпой переехали в новый дом.

Мрачный двухэтажный каменный особняк. Стоя в дверях и глядя в тёмный коридор, я вдохнула запах сырости, смешанный, как ни странно, с едва уловимым ароматом надежды…

Глава 21

— А подальше от дома Инга жилища не нашлось? — уточнила я, осматриваясь. На самом деле, чем дальше Рене от мужа-ревнивца, тем всем нам будет спокойнее.

— Там дороже, — последовал лаконичный ответ. Я понятливо кивнула, а затем грустно вздохнула: уборки предстоит много, тут драить и драить, чистить, скоблить — дня не хватит.

— Неужели здесь давно никто не жил? Столько грязи, полы вечность тереть придётся, — тоскливо протянула Элли.

— Когда-то это была берлога толпы мужиков-орков. Они всё и изгадили, — ответил Нулл, так же как и я, задумчиво оглядывая внушительных размеров комнату с печью у дальней стены. Помещение представляло собой гостиную и столовую вместе. Большой, грубо сколоченный стол, визуально делил пространство пополам.

— Куда эти орки делись? — любопытство моё неуёмное.

— Сняли жильё подальше и получше. Правда, большинство из них нашли себе подруг, завели семьи, — прогудел Хоггейн, с шумом поставив внушительный узел, набитый вещами, на пол, рядышком с его «братьями-близнецами».

Удивительно, ведь мы далеко не богатые люди, а скарба набралось прилично.

— Я пойду гляну второй этаж, пойдёшь со мной? — спросила Лилу, замершего подле матери. Мальчик пытался храбриться, но у него плохо получалось: то и дело шмыгал носом, и глаза были на мокром месте. — Выберешь себе и маме комнату первым. Ту, которая больше всех понравится.

— Шутишь? — загорелись восторгом круглые карие глазёнки.

— Не-а, — шире улыбнулась я.

— Ю-ху! — вскричал мальчонка и опрометью кинулся к лестнице, деревянной и страшно скрипучей.

На втором этаже было три комнаты: одна около шести квадратных метров, две другие побольше и повместительнее. Лилу выбрал самую маленькую. Я видела, что ему понравилась третья, но ребёнок отчего-то решил иначе.

— Нет, — покачала головой я. Лилу удивлённо на меня обернулся, и я пояснила: — Она вам не подходит — слишком тесно для двоих. — И тут меня осенило: — Слушай, а хочешь, чтобы это помещение было только твоим? Матушку твою поселим с Элли.