За ним выбежала прекрасная орка Рене, а следом, тяжело ступая и матерясь на всю округу, шагнул Инг.

— Дрянь, потаскуха! Пока я горбачусь, чтобы у тебя всё было, ты изменяешь мне направо и налево⁈ — и замахнулся, чтобы треснуть бедную женщину по лицу.

Глава 20

Я бы хотела, конечно, броситься на защиту бедняжки, но прекрасно оценивала свои силы и мощь противника — слишком у нас весовые категории разные. У него звёзды, целых две, кажется, с тремя ступенями, он один из самых сильных жителей Варга. А я?

То-то же. Соплюшка, без звёзд, без возможности напитать свои руны энергией.

Сейчас я ничего ему не смогу противопоставить — раздавит и не заметит.

Поэтому вместо того, чтобы кинуться под ноги обезумевшему орку, приняла решение действовать иначе.

Раз Инг уже дома, то… Я открыла рот и как заорала:

— Оте-е-ец!

Вышло громко! Мощно! Я аж сама собой восхитилась.

Одновременно с моим криком, ревнивец залепил пощёчину жене.

Тут дверь нашей лачуги с шумом распахнулась, и на дорожку вылетел Хоггейн. Он одним взглядом оценил обстановку, а мой ор-выше-гор — временно отвлёк разгневанного Инга.

Я видела, как папа набрал скорость, для всех остальных размазавшись в пространстве тенью. Вот Хогг пересёк двор, одним махом перепрыгнул штакетник и со всей дури впечатал кулаком по зелёной морде. Бузотёр отлетел назад и смачно приложился спиной о каменную стену своего дома. Всё происходящее я видела, как в замедленной съёмке: пасть Инга широко раскрылась, один зуб вылетел вон, глаза выпучились, норовя лопнуть, и протяжный стон: «Уу-оа-у!» — донёсся до моего слуха. Но отец на том не остановился: обхватил толстую шею противника левой рукой, сжал покрепче, отчего оливковая кожа соседа стала тёмно-болотного оттенка, и треснул кулаком правой по виску.

БАМ- М!

Инг хрюкнул, и, стоило Хоггейну разжать пальцы, как мешок с картошкой, хлопнулся оземь.

Если я всё это видела и ничего не пропустила, то остальные увидели лишь результат: вот Инг замахнулся своей лапой, чтобы нанести второй удар по лицу Рене, и вот практически в ту же секунду он валяется в беспамятстве на чисто выметенной земле у подножия собственной веранды.

— Ой, ляя! — выдохнула я восхищённо.

— Папа, ты крутой!

Но меня не услышали: народ из близстоящих домов, высыпавший на улицу, осознав всё, загалдел, что-то высказывая самой Рене, а затем Хоггу.

— Ты чего кулаками размахался⁈ — шипел беззубый старикан, живший через два дома по нашей стороне улицы. — Три звезды, так что? Можешь бить всех подряд? Не лезь в чужую семью, сами разберутся! — чуть ли не выплюнул он беззубым ртом.

— Верно, её поколотить надо, раз изменила! — поддакнула какая-то баба, возмущённо хлопнув руками по упитанным бокам.