Не знаю, что на меня нашло, но было безмерно жаль совсем ещё молодого человека, мне отчаянно не хотелось, чтобы он вот так провалялся всю жизнь, не в состоянии хоть как-то себя обслужить. Повернула его голову к стене, посмотрела на сияющие звёзды на его затылке. Их было четыре: полные энергии ярко-белые, пульсирующие пятна с чёткими границами.

Вынув из-за пазухи острый камень, проколола Хэйварду указательный палец и его же кровью кончиком подобранной сухой травинки, нарисовала прямо под последней звездой двусоставную печать:

— Эйваз-Вирд-Манназ-Вирд-Кеназ-Вирд.

— Этель-Вирд-Дагаз-Вирд-Лагуз-Вирд.

"Ключом-активатором в этом случае выступила руна Уруз, как символ восстановления и личной силы разумного — не только физической, но и психологической.

— Пусть свет богов укажет тебе путь во тьме, — прошептала я, заворожённо наблюдая, как белёсая нить от звёздной цепочки потянулась к нарисованным знакам.

«Эйваз» осветит путь потерянной душе и проведёт её сквозь иные пласты реальности. «Вирд» при поддержке «манназ» и «кеназ» вернёт желание жить; эта троица зажжёт в сердце пострадавшего огонь стремлений, «дагаз» и «лагуз» откроют врата в мир Мейли, а также прояснят затуманенное сознание.

Это был риск, большой риск. Если душа Хэйварда ушла слишком далеко, то энергии, заключённой в его четырёх звёздах, может и не хватить, чтобы до неё «дотянуться». Тогда созданная мной связка рун притянет того, кто окажется ближе и больше всего подойдёт под заданные в «этель» параметры: дух благородного, смелого, знатного разумного, совершившего великие дела.

А если такой сущности не сыщется, то, увы, останется лишь оболочка.

Я, вернув голову Хэйварда в исходное положение, поспешила покинуть закуток.

— Вот, это для Молли, — и протянула мне глиняный горшочек с плотно притёртой крышкой.

— Спасибо, вот, возьмите, — я положила на край стола несколько медных монеток.

— Ты что! — ахнула женщина, увидев их количество. — Это слишком много!

— Нет, — отрицательно качнула головой я. — Этого даже мало! И не спорьте, берите. Вы так много сделали для моей семьи, и для меня в том числе, мне вовек не рассчитаться.

Целительница хотела было что-то возразить, но, посмотрев мне в глаза, вдруг передумала и кивнула:

— Манге таккь, Лисса!

— Хорошего вам вечера, — улыбнулась я в ответ, слегка поклонилась и, перехватив удобнее сосуд с мазью, направилась на выход, ощущая лопатками задумчивый взгляд Ерайи.

Вскоре я была подле нашей лачуги, едва слышно напевая под нос незатейливую мелодию, подошла к штакетнику, толкнула калитку, и тут моё внимание привлекли голоса. Не успела я сориентироваться, как дверь соседнего дома с шумом распахнулась и наружу кубарем выкатился Лилу.