Я подумала о Кастиле – что он сделал, чтобы спасти меня.

– Но он не превратил меня в вампира. Я была не первой. Понимаете, божества – не такие, как атлантианцы. Их кровь гораздо мощнее.

Я посмотрела на Кастила.

– Это правда?

– Да, – ответил его брат. – Когда божества возносят смертных, те не становятся вампирами. Они превращаются в нечто, лишенное досадных ограничений Вознесшихся.

Кастил испустил хриплый вздох. Я знала, что он думает о том же, о чем и я. Его родители должны были все это время знать, что королева Илеана… что она – Избет.

В этот самый момент Кровавая королева оборвала портьеру, и в окно хлынул яркий солнечный свет. Рыцари бросились врассыпную от упавших на пол лучей. Йен быстро отошел, но она…

Она стояла, залитая светом; ее корона, драгоценности на шее, запястьях и поясе сверкали. Она не закричала от боли, не дернулась, не стала корчиться в агонии и не начала разлагаться."

"Ничего не произошло.

Точно так же ничего не произошло, когда вышла на свет я.

Я уставилась на нее, взволнованно дыша.

– Что… вы такое?

– В жизни у меня было много ролей. Дочь. Подруга. Шлюха. Любовница.

– Список, которым можно гордиться, – прорычал Кастил. Я заметила, что Нейлл вцепился в спинку стула и качал головой. – Любовница короля Малека. Прими мои поздравления.

Гвардейцы переместились, сменив рыцарей, которые теперь стояли в затененных нишах.

– Малека? – Она самодовольно улыбнулась. – Я была его любовницей. Я любила его. И до сих пор люблю. Это не ложь. А потом твоя мать его погубила. Но нет. Я больше не являюсь ничьей любовницей – ни смертного, ни бога.

– Бога? – бросила я. – Малек был…

– Богом, – перебила меня Избет. – Он был сыном Никтоса, а Никтос – не обычный бог. Он Первозданный, нечто более древнее и могущественное. – Я знала, что часть сказанного ею – правда. – И любой, в ком течет его кровь, – тоже будет богом. Но Элоана этого не знала. А я знала. Точно знала, кто он и что он. Божество не может создавать вампиров, и бог тоже.

Кастил убрал с меня руку.

– Ты лжешь.

– Почему мне об этом лгать? – Качая головой, она прошла по дорожке света к ступенькам. – Малек был богом.

– Зачем ему притворяться божеством, если он был богом? – продолжал Кастил.

– Потому что ему надоело сидеть в Илизиуме, когда детям, отстоящим на многие поколения, позволено исследовать мир за горами Никтоса. И он тоже так мог. Дети Никтоса были рождены в царстве смертных, как и его супруга.

Я вздрогнула, вспомнив, что сказал Никтос о силах Первозданных за пределами Илизиума. Только рожденные в царстве смертных могут владеть там своими силами.

Я бросила быстрый взгляд на Кастила, а она продолжала:

– Ну что ж, знаешь ли ты собственную историю? Я жила в ней, Кастил.