С удовольствием знакомилась с людьми, глядевшими на нее как на чудо — впрочем, все быстро сменили настороженность и почтительность на улыбки и пожелания счастья — так искренне сияла южная принцесса, так радостно ахала от удивительных поделок — от ножей из моржовых клыков до теплых переносных жилищ-яранг, покрытых оленьими шкурами. И пусть смеялась непривычно открыто и громко, и жесты были слишком порывистые, несдержанные — зато с удовольствием принимала подарки, дудела в тонкие костяные трубочки и в глиняные свистульки, пробовала пастилу из раскатанных и высушенных на солнце лесных ягод, пила обжигающий чай с топленым молоком и солнечным медом, прокатилась на оленьей упряжке, погладила больших синеглазых белых лаек, готовящихся к соревнованиям.

И в конце, не подозревая, что теперь по всей стране пойдет слух об удивительной и веселой будущей королеве, со смехом и уговорами затащила Демьяна в жилище к шаману. Ей было хорошо, и она уже любила и эту холодную землю, и ее разных людей и берманов, живущих в мире. Просто задыхалась счастьем от всего этого — от красок, от мужчины рядом, от впечатлений, от солнечного морозного утра.

В яранге, за плотным пологом, было темно и жарко — посреди жилища был выложен очаг — прямо на брусчатке площади. Тлели угли, весь пол был укрыт шкурами. Сильно пахло спиртом, потом, хвоей и травами. Самого шамана притихшая краснощекая Полли даже не заметила сначала — громким шепотом спросила у зашедшего за ней Демьяна — «Где же он?». И только потом увидела, как за очагом, в ворохе шкур, сидит даже не желтолицый — совершенно коричневый, маленький старик. С глазами-щелочками, неровными, сальными черными волосами и сморщенным лицом, тепло одетый, жующий что-то, что он сплюнул прямо в очаг — угли зашипели, по яранге разнесся запах табака.

"

"— Приветствую, зрячий Тайкахе, — уважительно сказал Демьян и уселся у очага, скрестив ноги. Поля, подумав и подобрав шубку, тоже опустилась на пол — холода от камней не чувствовалось. Шаман не отвечал, раскачивался, бормотал что-то, достал из вороха шкур какую-то котомку, сунул туда руку и сыпанул на угли горсть травы. Запахло паленым. Старик долго принюхивался, хрипло крякал («как утка» — смешливо думала Пол), затем достал оттуда же, из неведомого склада, фляжку, отпил из нее, закрутил и непочтительно бросил королю на колени.

Демьян тоже сделал несколько глотков. И предупреждающе качнул головой потянувшейся к фляжке невесте. Поля надулась — ей было любопытно, что там.

— Великий медведь сказал, — вдруг заскрипел старик, — вставай, Тайкахе, иди к людям, посмотри на моего сына, он приведет к тебе солнце. Привел, — он снова закрякал, и Поля поняла, что он так смеется. И загордилась — солнце — это ведь про нее? — Теперь тепло придет, придет, да.