И пока фрейлина решала сложную дилемму — как поступить — оставить медвежонка здесь, где легче следить, или подчиниться недвусмысленному, хоть и невнятному, приказу принцессы, Полли встала на задние лапы, опустила ручку двери и бросилась прочь. И почтенной даме ничего не оставалось, как помчаться за ней следом.

Принцесса пронеслась по этажам, пугая придворных, по лестницам, нырнула куда-то в полуподвальчик — и выбежала в жаркий зеленый двор, закрытый климатическим куполом. И там уже исчезла в зарослях. Сенина с невозмутимым лицом встала у края полянки и стала ждать.

И наблюдать.

Через десять минут во двор спустился Его Величество, на ходу диктующий секретарю распоряжения по итогам прошедшего совещания, и статс-дама мысленно поставила себе галочку в столбце «одобряю». Демьян с медвежонкой активно общались за деревьями — то ли он ее пытался догнать, то ли уговаривал на что-то — периодически слышался его сердитый рык и повизгивания разыгравшейся принцессы, а фрейлина, деликатно отвернувшись, наблюдала за замком. И видела и слуг, останавливающихся и бросающих любопытные взгляды.

И патрульных, выглянувших во двор и затем что-то рассказывающих друг другу. И матушку короля, некоторое время смотревшую в окно со странной задумчивостью. И местных дам, которые о чем-то переговаривались, стоя на первом этаже, и выражения их лиц, и позы Сениной очень не понравились. Так не понравились, что она поставила себе галочку в столбец «Опасность». И, мягко развернувшись на каблуках, пошла туда, к ним. Не подслушивать — разведать обстановку.

— … она же как жердь? Руки длинные, ноги длинные, тощая, нос на пол-лица! А размер ноги какой? Вы ее туфли видели? — презрительно говорила одна из женщин.

 — А он носится с ней, как будто околдовала. Кто-нибудь вообще может вспомнить, чтобы его величество столько времени посвящал женщине? Он и у любовниц-то не больше часа проводил…

— Она же его невеста, как-никак, — тихо возразила вторая девушка, невысокая, мягкая, кругленькая. Впрочем, дамы все тут были очень плавные, налитые, с правильными широкими лицами и волосами всех оттенков русого.

Говорили тихо, но твердо, с достоинством, громко не смеялись, мужчин не перебивали.

— А я говорю — колдунья она! Про Рудлогов многое говорили. Ну сама подумай, он уже выбирал жену из наших, и тут вдруг все отменил, уехал куда-то. И помолвка, и свадьба скорая… не делается так быстро все. Точно приворожила. Точно. Его Величество тихих любил, молчаливых, а эта… Смотрите, как смеется — как лошадь! Это же неприлично. И офицеры в замке с утра только про нее и говорят.