Нет же причин нервничать, но невидимая шерсть на моём загривке вставала дыбом, и я, чёрт возьми, совершенно не понимал, о чём “вопила” моя интуиция.

Минут двадцать я трепался о всякой ерунде, вынужденный поддерживать иллюзию счастья, хотя… в самом ведь деле был почти счастливым. Если бы не прогорклый привкус во рту, от которого тошнило.

Захотелось хоть на миг остаться одному, чтобы привести мысли и расшатавшиеся вдруг нервы в порядок, потому проник в узкий проход, утопающий в зелени — что-то вроде лабиринта, — и, сделав пару шагов вглубь, достал из кармана сигареты.

Ослабил галстук, превратившийся вдруг в удавку, сделал глубокую затяжку, наслаждаясь привкусом табака. Гадость, конечно, но расслабиться помогала.

Шелест за спиной, и я развернулся резко, а мне на шею легли тонкие руки, а тяжёлый аромат парфюма вызвал приступ тошноты. Снежана, чтоб её черти в Ад утащили, прижималась грудью, а меня скрутило от рвотных позывов.

Никогда баб не бил, даже в худшие свои времена, но эта прямо напрашивалась.

— Арманд, — выдохнула Снежана, тычась носом мне в шею, хватаясь за мой пиджак.

 — Какой же ты дурак… какие мы оба дураки.

Наверное, мне нужно было посочувствовать этой одинокой, по сути, бабе. Возможно, мне нужно было трахнуть её, чтобы отстала, только от одной мысли увидеть её голой в своей постели в висках застучало. И дело даже не в Лане — не только в ней. Дело в том, что мне противна сама мысль иметь что-то общее с женщиной, которую любил Женя. Да, я скотина, но не до такой же степени.

— Иди на хер, — шепнул на ухо, а Снежана отошла от меня, послушная.

Буквально отшатнулась, зацепилась каблуком и чуть не упала. — Я же тебя предупреждал, дура ты набитая. Какого чёрта не уймёшься никак?

Сжал пальцами её щёки, заставляя смотреть в глаза, а сам был на грани бешенства. Ещё бы одно её прикосновение, хоть слово, и тормоза моего терпения точно слетели к чёрту.

Надавил, наверное, слишком сильно, потому что Снежана всхлипнула едва слышно, а в глазах застыли слёзы.

— В последний раз повторяю, для особенно тупых: ты мне даже для единоразового траха не нужна. Ты мне противна, подстилка наштукатуренная.

Всё ясно?

Кивнула, а я медленно разжал пальцы.

Выбросил окурок, вышел из своего укрытия и почти столкнулся со своей женой. Да твою ж ты мать!

Лана мазнула по мне лихорадочным взглядом, а я насторожился, потому что ни разу не видел её в таком состоянии. Она как-то странно глянула мне за спину, потом снова на меня и сделала шаг назад. Будто отгораживалась, закрывалась, заползая в раковину, а я, чёрт возьми, совершенно не понимал, как реагировать.