Мне тут же в рот сунули трубочку. И вот не хотелось пить до этого, а тут такая жажда напала, сил нет. Выпила все.

Новое пробуждение было на порядок лучше. Тело все еще болело, но конкретизировать эту боль не получалось. А вот живот уже не болел.

Диагностируя свое состояние, я первым делом пошевелила пальцами рук. Получилось. Я аж выдохнула от облегчения. Сжала и разжала кулаки, чуть двинула левым плечом, правое было чем-то зафиксировано, покрутила ступней, правую лодыжку прострелила боль. Зашипела, чем привлекла к себе внимание.

— Миледи, — опять этот писк, — вы очнулись. Пить хотите?

Облизнула пересохшие губы. Мне опять сунули трубочку.

— Пейте, только не шевелитесь. Вам нельзя пока. Лекарь сказал, что месяц лежать вам минимум. Пока кости все не заживут.

Я все пила и силилась открыть глаза. Сквозь веки пробивался неясный свет. Сами веки как свинцом налитые. Круто я приложилась об руль. Хотя если об руль, то должен болеть лоб, ведь им я ударилась. Почему болит затылок?

— Ваше Величество, вам нужно покушать. Сможете открыть рот? Или бульон тоже через трубку?

Почему она меня так странно называет? Какая еще миледи? Какое еще Величество? И как она себе представляет мое питание, даже если я дам ей ответ? Я веки поднять не могу, губы слиплись.

Замычала, не в силах ничего связного произнести. Рядом послышалась какая-то возня. Несколько минут, и мне снова вставляют трубку. В этот раз было странное варево, отдаленно похожее консистенцией на манную кашу, но на вкус ближе к куриному супчику. Да и какая разница мне сейчас. Кормят — значит, выживу. Умирать не собираюсь. У меня еще столько планов на жизнь…

Желудок довольно булькнул, а сознание опять в сон уплыло. Что, так быстро?

Еще два пробуждения прошли в том же ключе, исключением был тот факт, что я смогла открыть глаза, ужаснуться и закрыть их вновь.

А все потому, что я явно находилась не в больнице. Не было наших классических, крашенных до середины стен, плафона на чахлом проводе, с мигающей лампочкой и всего остального, что бывает в российских муниципальных больницах.

Во-первых, я лежала на огромной кровати с балдахином. Красным шёлковым балдахином. Вот никогда не понимала, зачем он. Пыль собирать? Согласитесь, в нашей больнице такого точно никогда не будет. Дальше хуже. Резные столбики кровати из настоящего дерева, судя по виду — мореного, не лакированного.

Справа от меня в высоком кресле спала милая на вид девушка в чепце. ЧЕПЦЕ. Вот он заставил мои глаза открыться по полной. Даже голова закрутилась лучше, заставляя и дальше впадать в шок.

Стены комнаты явно не обоями оклеены. Судя по отблескам золотой нити, это была ткань. Мать вашу, бордовая ткань с вышивкой золотой нитью.