Через два часа дороги даже устала, пришлось останавливаться и пополнять силы соком. А как только я вновь оказалась на трассе, раздался телефонный звонок. Точно, я же должна была папе с утра позвонить, но, бурча на погоду, забыла. С улыбкой на лице я подняла трубку, только она тут же померкла.

— Елена Вячеславовна, здравствуйте, — прозвучал совершенно не тот голос, который я ожидала. Я даже отнесла телефон от уха, чтобы посмотреть, что высветился папин номер.

— Елена Вячеславовна, это майор Тишин. Вы можете сейчас говорить?

— Что случилось? Где папа? В смысле полковник Смолин. Где он? Почему вы звоните с его телефона? Он нездоров? Что случилось?

Наверное, если бы он не начал говорить, я задавала бы свои вопросы по кругу.

— Вы успокойтесь, пожалуйста. Такое бывает.

— Что с ним? — рявкнула я в трубку.

— Час назад его нашли в своей постели. Он уже покинул нас. Простите за такие новости. И примите наши самые глубочайшие соболезнования. Мы всей частью…

Дальше я не услышала. Телефон выпал из моих рук. Голова закружилась. Дождь встал стеной, а может быть, это в моих глазах встала пелена из слез. Машину стало заносить. На рефлексах выкрутила руль, только гололед не позволил уйти из погодной ловушки. Визг тормозов. Удар. Боль в ребрах и голове. Свет резко погас.

— Избранная, — вдруг раздался низкий женский голос, — ты должна быть королевой и спасти государство от разорения и гибели. Удачи!

И вот прекрасно помню голос и все, что он произнес, но сказать, где я была, не могу. Вот нет четкого осознания места или хоть какого-то образа. Даже сны и те чётче.

2

— Ваше Величество! Миледи! Как вы себя чувствует? — как сквозь вату пробился в мой затуманенный мозг писклявый голос."

"Как? Хреново. Помню боль в ребрах и голове, так почему же больше всего болит живот? Будто горит изнутри. Затылок пульсирует, но не сильно. А еще ноет все тело, будто катком по мне прошлись. Хотя грех жаловаться. Выжила — и уже хорошо, а травмы заживут.

Только смущало, что не могла двигать телом. Не получилось ни пальцем пошевелить, ни голову повернуть. Ужас накрыл меня лавиной. Неужели я выжила, оставшись овощем? Господи, только не это. Все что угодно, только не овощ, ни на что не способный.

У бабушки восемь лет назад случился инсульт. Спасибо, насмотрелась, как из нормального, активного и жизнерадостного человека она стала приложением к кровати. Она не могла сама есть, сама ходить и мыться. Я не говорю о том, что и испражнялась под себя. Фу. Не хочу быть такой!

Я начала паниковать и, видимо, задергалась.

— Миледи, Ваше Величество, прекратите. Восстановление еще не закончено. Вам следует лежать и не двигаться, — все тот же писклявый женский голос. В этот раз он прозвучал четче.

— Не трогайте ее, — раздался мужской сильный голос, — дайте отвар, пусть и дальше спит.