Деймон упирался, как мог. Когда остальные тоже не выдержали, он рванулся вверх, обматывая ими Ведьму, и они продолжили полет, приближаясь к Эбеново-серому. Паутина прогнулась, когда они врезались в нее, натянулась — и нити начали лопаться одна за другой.

Черные Камни были практически осушены до дна, но он держался изо всех сил, когда они медленно начали падать к Черной паутине.

И ничего не произошло.

Сотрясаясь от пережитого, дрожа всем телом, Деймон уставился на Черную сеть, не в силах поверить собственным глазам.

Ему потребовалось не меньше минуты, чтобы усилием воли заставить пальцы разжаться.

Наконец, уговорив себя отпустить Ведьму, он осторожно взмыл над паутиной. Возле ее плеча Деймон обнаружил два лопнувших предела. Бережно, осторожно он пригладил Черные шелковые нити поверх остальных цветов, окутавших ее своей силой.

Ведьму было невозможно рассмотреть за хаотически переплетенными разноцветными нитями, четко виднелся лишь маленький витой рог. Но этого оказалось достаточно.

«Мы сделали это, — прошептал он, и его глаза наполнились слезами. — Мы это сделали»."

"«Да, — тихо прошипел Лорн. — Вы ссправилиссь».

Деймон поднял глаза, огляделся. Когда он вновь устремил взор на Ведьму, она исчезла. И все остальное тоже.

15. ТеррилльСэйтан открыл глаза, попытался пошевелиться и обнаружил, что придавлен к полу двумя телами. Его сыновья. «Ох, ведьмочка, — подумал Повелитель, — надеюсь, это стоит уплаченной цены».

Он снова попытался пошевелиться, зарычал, осознав всю тщетность своих усилий, и наконец сумел толкнуть Люцивара локтем.

Тот заворчал в ответ и свернулся, калачиком.

Он снова пихнул Люцивара, потому что не находил в себе сил оттолкнуть Деймона.

Даже не всерьез. Даже так. Только не сейчас.

Ворчанье перешло в рык, но наконец Люцивар пошевелился. И разбудил Деймона.

— Я бесконечно счастлив, что вы нашли столь удобную подушку, — сухо произнес Повелитель, — однако человек моего возраста предпочитает спать не на холодном каменном полу.

— Не переживай, человек моего возраста тоже не в восторге, — проворчал Люцивар, аккуратно поднимаясь на ноги.

Размяв плечи, он осторожно потянулся.

Деймон со стоном сел.

Наблюдая за ним, Сэйтан заметил, как в его глазах вспыхнул свет, исполненный восторга и предвкушения.

Это непривычное выражение, появившееся во взоре сына, растопило его сердце.

Он принял руку Деймона, поднимаясь на ноги, и заметил явную холодность Люцивара к брату. Это изменится. Должно измениться. Но сейчас к упрямому эйрианцу лучше не подходить с подобными разговорами — по крайней мере, до тех пор, пока он не увидит Мэриан и Деймонара, поэтому нет смысла провоцировать его на очередную вспышку гнева. Кроме того, Сэйтан слишком устал, чтобы сейчас пытаться приструнить сына.