Затем он медленно обернулся, и его глаза удивленно расширились.

Ухмылка Люцивара стала более резкой и менее дружелюбной.

— Ты становишься слишком снисходительным, Халлевар. Мне ты добавлял к уже полученным синякам хорошую затрещину.

— А ты разве утрачиваешь бдительность в бою? — прорычал тот.

Люцивар только расхохотался в ответ.

— Тогда чего кипятишься? Встань-ка смирно, парень, и дай мне на тебя взглянуть."

"Юнцы дружно раскрыли рот, поражаясь такому вопиющему неуважению, проявленному их наставником по отношению к Верховному Князю. Мужчины, направлявшиеся к Люцивару и решившие побеседовать с ним — или же подраться, — встали полукругом справа. Однако тот замер в неподвижности, позволяя Халлевару окинуть его тело профессиональным взглядом. Он ничего не сказал в ответ на одобрительное хмыканье и проигнорировал явное возмущение гривой длинных черных волос, доходивших до плеч.

Эта прическа была вопиющим нарушением эйрианских традиций, согласно которым воины должны быть коротко острижены, чтобы лишить врага возможности ухватиться за волосы. Однако, сбежав из соляных шахт Прууля восемь лет назад и оказавшись в Кэйлеере вместо того, чтобы распрощаться с жизнью, Люцивар сбросил гнет не одного старинного обычая — и, сделав это, обнаружил другие, куда более древние.

— Что ж, — наконец прорычал Халлевар, — ты вернул себе форму, и, хотя твоя мордашка не сравнится с личиком того красавчика — ублюдка садиста, которого ты называешь братом, она вполне способна одурачить дам. Если, разумеется, ты сумеешь удержать свой знаменитый норов на привязи. — Он потер затылок. — Однако это последний день ярмарки. У тебя уже не осталось времени привлечь чье-то внимание.

— Как и у тебя, — отозвался Люцивар. — А обучение этих щенков основам ближнего боя не покажет покупателям, на что ты способен на самом деле.

— Кому нужен старый хрящ, когда можно достать свежего мяса? — пробормотал Халлевар, отводя взгляд.

— Не торопись копать себе могилу! — рявкнул Люцивар, рассердившись на самого себя — слишком сильным было чувство облегчения, когда в глазах наставника вспыхнул гнев. — Ты — воин, умудренный опытом, умелый наставник боевых искусств, у которого впереди еще достаточно лет, чтобы воспитать достойное поколение, а то и два. Просто это поле боя иного рода, так что берись за оружие и покажи, что у тебя еще не отсохли яйца.

Халлевар неохотно улыбнулся.

Желая вернуть себе способность мыслить здраво, Люцивар повернулся к другим мужчинам. Краем глаза он заметил, что к ним подошли несколько женщин. И еще обратил внимание на то, что некоторые привели с собой детей.