На страже у новой тронной залы Дарнела стояла пара самых широкоплечих его рыцарей в полной броне, жутко смердящих вопреки щедро вылитому на себя лавандовому маслу. Увы, пока еще ни один кузнец не справился с вонью, возникающей от долгого ношения доспехов. Дарнел сидел на новом троне — прекрасно исполненной резной конструкции из дуба и бархата с узорчатой спинкой семи футов высоты. Еще не коронованный официально, Дарнел поторопился собрать побольше королевских атрибутов. Главным среди них была корона Мальция, хотя она оказалась великоватой для головы лорда. Корона сползла на глаза, когда лорд подался вперед, чтобы приветствовать стоящего перед ним тощего, слегка оборванного типа в форме воларских моряков, с черным плащом на плечах.

Алюция пробрал озноб, когда он увидел человека за спиной моряка. Облаченный в черный эмалированный панцирь, командир дивизии Мирвек стоял, гордо выпрямившись и расправив плечи. Грубое, покрытое шрамами лицо не выражало абсолютно ничего — как всегда в присутствии лорда фьефа. Дарнелу Алюций нужен живым — а вот воларцу уж точно нет. Алюция слегка приободрил лишь вид отца, стоящего рядом с Дарнелом.

— Акула? — с тяжелым презрением выговорил лорд. — Вы потеряли флот из-за акулы?

Моряк застыл. Ах, что за лицо! Каково терпеть оскорбления от того, кого считаешь чем-то вроде привилегированного раба?

— Красная акула, — уточнил моряк на беглом, но подпорченном сильным акцентом языке Королевства. — Ею управляла эльвера.

— Эльвера? Надо же. Я думал, эта знаменитая Эльвера пыталась остановить генерала Токрева в Алльторе.

— Это не собственное имя, по крайней мере, в наши дни, — объяснил Мирвек. — Это значит ведьма или колдунья, как в старых легендах…

— Да я и волоска с задницы старой шлюхи не дам за ваши легенды! — буркнул Дарнел. — Зачем ты привел сюда этого побитого пса с безумными сказками о ведьмах и акулах?

— Я не лжец! — воскликнул покрасневший моряк. — Я свидетель тысяч смертей от руки этой суки и ее твари.

— Придержи своего пса, а то он получит урок кнутом, — предупредил Дарнел.

Моряк ощетинился — но смолчал, потому что Мирвек положил руку ему на плечо и, успокаивая, пробормотал что-то на воларском. Алюций скверно знал язык, но не сомневался: прозвучало слово «терпение».

— А, наш доморощенный поэт, — изрек Дарнел, наконец изволив заметить Алюция. — Тут у нас картинка, стоящая пары строф. Великий воларский флот по капризу ведьмы потопила благословленная Тьмой акула.

— Эльвера, — выговорил моряк и добавил что-то на воларском.

— Что он сказал? — устало спросил Дарнел у Мирвека.

— Рожденная огнем, — перевел командир дивизии. — Моряки говорят, ведьму родил огонь, потому что она обожженная.

— Обожженная?

— Ее лицо, — сказал моряк и показал на свое.