Роуз верила, что он не переменится и тогда, когда она окажется в его власти.

Их разговор привлек внимание всех трех девушек и модистки, судя по тому, как они неожиданно замерли у подола ее платья, который подкалывали. И хотя она замечала чужие пристальные взгляды, ее внимание было обращено к Тимоти. Роуз хотела, чтобы он почувствовал ее искренность.

— Да, я полностью доверяю ему.

Тимоти молча изучал ее пару минут. Но больше ничего не спросил, просто пожал плечами.

— Конечно, ты можешь воспользоваться этой возможностью, — прагматично заметил он. — Я думаю, тебе понравится.

Нетерпение бурлило внутри, легкое и воздушное. Чудесное искрометное ощущение. Она не заглядывала далеко вперед с тех пор, как умер отец.

— Это будет не совсем отдых. Это прежде всего работа. Но уверена, меня ждет замечательная неделя.

Тимоти помучил ее еще несколькими практическими вопросами, на которые она отвечала скупо, так как модистка закончила с дневным платьем и теперь перешла к дорожному костюму. Почему Тимоти решил, что ей следует знать о таких деталях, как число слуг в загородном доме Джеймса или об их родственниках в ближайшей к Олтону деревне, она не понимала.

Ее терпение было на грани, когда раздался стук в дверь. Один короткий удар костяшками пальцев, и дверь открылась.

Рубикон вплыла в комнату в розовом халате, отделанном кружевом. Ее волосы были высоко подняты и уложены в искусную прическу, на лице слишком много румян, и веки явно перегружены краской: мадам явилась в нарочито домашнем виде. Роуз заметила сверток в ее руках. То, что было завернуто в бумагу, могло быть только пачкой банкнот. Сверток означал, что Джеймс заходил в заведение утром.

Он был этажом ниже и не попросил разрешения увидеть ее и пожелать доброго утра. Прикусив губу, Роуз постаралась прогнать чувство разочарования. Джеймс занятой человек. Видимо, у него много дел, которые следует уладить до отъезда.

— Доброе утро, Роуз, — проговорила Рубикон, не обращая внимания на присутствие Тимоти.

Ее грубо накрашенные губы изогнулись в улыбке, что не могло не удивить Роуз, пока она бормотала ответное приветствие. Мадам никогда не выглядела такой счастливой, если кругом не было клиентов. Без сомнения, ее впечатлил тот неожиданный доход, который Роуз принесла заведению.

Зная мадам не один год, Роуз понимала; что она жесткая и вздорная, но справедливая. По крайней мере к ней. Не было никого, кого бы она называла другом. Зато Рубикон не сомневалась по поводу своих служащих. Дом был знаменит качеством продаваемого товара. Слава Богу, никто не нанес ни малейшего урона его репутации. Роуз прекрасно понимала, что пока ее клиенты уходят с улыбкой и желанием вернуться, она будет у мадам на хорошем счету.