Ты — единственный прямой наследник Castillo Group, и даже если ты откажешься от должности в корпорации, твое имя будет что-то значить. Это предполагает, что всегда найдутся люди, которые захотят тебя сместить, отнять то, что, по их мнению, они заслуживают. Некоторые из этих людей сейчас находятся по ту сторону коридора. Твоя задача, — она ткнула пальцем мне в грудь, — быть умным. Сейчас критический момент не только для здоровья твоего отца, но и для твоего будущего. Если он умрет, это будет безумие независимо от того, что написано в его завещании.

Поэтому, если ты не готов отказаться от наследства и хоть раз в жизни поработать, держи себя в руках."

"В отличие от прежнего, ее прикосновение обжигало.

В ее пристальном взгляде читалось негодование. Она не была злой или бесчувственной; она была практичной, и, как обычно, была права.

— Жесткая любовь, Луна, — проворчал я. — У тебя это хорошо получается.

Я отошел от нее и подошел к глобусу. Я бездумно вращал его, наблюдая, как мимо проплывают Северная и Южная Америки, затем Европа и Африка, потом Азия, потом Австралия.

Я остановил его, когда в поле зрения снова появилась Южная Америка, и выдернул булавку из Колумбии. Она уколола мне большой палец, но я почти не почувствовал этого.

— Ты когда-нибудь желала кому-то смерти? — мягко спросил я. — Я не имею в виду фигурально или в порыве гнева. Я имею в виду, ты когда-нибудь засыпала по ночам, мечтая о том, как жизнь станет лучше, если конкретного человека не будет?

Это было самое близкое к тому, чтобы пролить свет на мои самые мрачные мысли, и последовавшие за этим мрачный стук часов звучал как удары молотка по стенам.

Английские часы деда в углу кабинета были одной из ценнейших вещей моего отца. Корпус из палисандра с замысловатым декором, циферблат из чеканного серебра, цифры с клеймом известного лондонского мастера серебряных изделий. Дед заплатил за них на аукционе более ста тысяч долларов, и эти часы стали олицетворением его подхода ко всему.

Ветерок коснулся моей кожи, когда Слоан потянулась к булавке.

— Да, — ее пальцы коснулись моей ладони на одну-единственную, томительную секунду, прежде чем она вогнала булавку обратно в глобус.

 — Это не делает нас плохими людьми и не является оправданием. Мы не всегда можем контролировать свои мысли, но мы можем контролировать то, что мы с ними делаем.

Ее взгляд переместился с антикварной поверхности глобуса на мои глаза.

— Тогда вопрос в том, — сказала она, — что ты собираешься делать дальше?

ГЛАВА 13

На ближайшие двадцать четыре часа, пока глава семьи находился между жизнью и смертью, поместье Кастильо Персонал окутал мрак.