— Ты сядешь в этот самолет, посетишь торжество с улыбкой и будешь оставаться на протяжении всего мероприятия примерным представителем семьи Кастильо, потому что, если ты этого не сделаешь, я гарантирую, у тебя больше не будет ни секунды покоя, я сделаю это своей миссией. Я буду срывать все вечеринки, которые ты посещаешь, предупреждать любую женщину, достаточно глупую, чтобы попасть на твою орбиту, и вносить в черный список всех твоих друзей, которые подпитывают твои худшие импульсы во время моих мероприятий. Я могу превратить твою жизнь в сущий ад, так что не делай из меня врага.

Ксавьер снова зевнул.

Такие взаимоотношения у нас с тех пор, как его отец нанял меня три года назад, прямо перед переездом Ксавьера из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк, но мне надоело быть с ним мягкой.

— Итак, ты мой новый PR-агент — Ксавьер откинулся в кресле и закинул ноги на мой стол. Белые зубы блестели на фоне загорелой кожи, а в его глазах читалось лукавство, от которого я вздрогнула.

Прошло десять секунд после встречи с моим самым прибыльным клиентом, а я уже ненавижу его.

— Убери ноги с моего стола и сядь как подобает взрослому человеку, — мне наплевать, что Альберто Кастильо платил мне втрое больше обычного, чтобы я присмотрела за его сыном. Никто не смел проявлять неуважение ко мне в моем собственном офисе. — В противном случае ты можешь уйти и самостоятельно объяснить своему отцу, почему твой PR-агент бросила тебя в первый же день работы. Я предполагаю, что это окажет негативное влияние на твой денежный поток.

— А, ты одна из тех, — Ксавьер согласился, но его улыбка стала жестче при упоминании отца. — Строгая сторонница правил. Понятно. Так и стоило представляться, а не называть свое имя.

Моя любимая ручка треснула от того, как сильно я ее сжала.

Мне было ясно, что это не предвещало ничего хорошего для будущего наших взаимоотношений.

Я была права.

Я позволяла ему ускользнуть, когда дело доходило до определенных моментов, потому что договор с семьей Кастильо был крупнейшим в моей практике, но в мои обязанности входило поддержание в чистоте репутацию его семьи, а не целование задницы наследника.

Ксавьер был взрослым мужчиной. Пришло время ему соответственно себя вести.

— Это настоящая угроза, — протянул он. — Каждая вечеринка и женщина? Я, должно быть, тебе действительно нравлюсь.

Он выскользнул из постели с грацией ленивой пантеры, пробуждающейся ото сна. Пара серых спортивных штанов сидела низко на его бедрах, открывая золотисто-коричневую кожу и V-образный вырез, которого не ожидаешь от человека, проводящего большую часть своих дней на вечеринках и во сне. Черные татуировки покрывали его обнаженную грудь, плечи и спускались по рукам замысловатыми узорами.