Я могла вынести все, что она говорила о нас, о Бентли или об отчуждении, но, как и подобает Джорджии, она зацепилась за единственную слабость, которая у меня осталась, — мысль о том, что со мной что-то не так, что я сломлена, потому что не чувствую того, что должны чувствовать «нормальные» люди. Страх, что я чудовище в человеческой одежде, лишенное сострадания и неспособное устанавливать подлинные связи.

Я знала, что это не совсем так. В конце концов, я любила своих друзей и Пен, а с Ксавьером я общалась больше, чем с любым другим мужчиной в прошлом, включая Бентли.

Но страх часто побеждал факты, а Джорджия с пугающей быстротой срывала швы с моих ран.

Я стояла, утешаясь тем, что возвышаюсь над ней. Моя сестра обладала удивительной способностью заставлять меня чувствовать себя маленькой, но я скорее умру, чем позволю ей это увидеть.

— Убирайся из моего кабинета. — Тихий приказ прозвучал один раз в качестве предупреждения.

Джорджия проигнорировала его."

"— Слава Богу, мы избавились от Реи. — Когда она почувствовала слабость, то стала похожа на акулу, охотящуюся за кровью.

 — Она была ужасной няней, и мне бы не хотелось, чтобы Пенни росла с лживой предательницей в доме. Сколько денег ты ей дала?

— Убирайся. Вон. Из. Моего. Офиса.

— Говоря об избавлении от людей, ты знаешь, что Ксавьер собирается бросить тебя. — Джорджия с безошибочной точностью переключилась на другое слабое место. — Уверена, что поначалу встречаться с тобой — в новинку. Каждый хочет растопить так называемую ледяную королеву; Бентли говорит, что только поэтому сделал предложение. Ему нравилось осознавать, что именно он приручил тебя, но он быстро понял свою ошибку, не так ли? — она наклонила голову, ее красивое лицо стало злым.

 — Теперь возьмем Ксавьера. Богат, красив, привык развлекаться. Как думаешь, как долго такой парень будет оставаться с такой, как ты, прежде чем ему станет скучно? Он не…

— С тех пор как мы увидели тебя в больнице, она стала еще более параноидальной. Она обвинила меня в том, что я проверяю тебя, и сказала, что у меня все еще есть к тебе чувства. — Голос Бентли звучал из записи на моем телефоне. Джорджия замерла, ее ухмылка увяла при звуке слов мужа.

 — Она сказала, что была моим вторым выбором и что я всегда сравниваю ее с тобой. Дело в том, что… она не ошибается. — Я не отрывала взгляда от стремительно бледнеющего лица сестры по мере продолжения воспроизведения записи моего разговора с Бентли. Не зря я не отправила ей аудиозапись сразу после выхода из бара; я хотела увидеть ее реакцию, и она оказалась столь же великолепной, как я и предполагала.

В кои-то веки Джорджия потеряла дар речи.