Хочешь чай или кофе? — спрашивает меня гад, притягивая к себе и тут же сажая на колени, кладя руки на живот.

— Цианистого калия хочу, — бурчу в ответ под взглядом всех присутствующих.

— Тебе с водой или в порошке?

Глава 37

Гад Назар — тут из-за ситуации без заи обойдемся, не заслужил — открывает передо мной дверь и нагленько так глазенками на кровать показывает. Мол, смотри, принцесса, там всё без гороха, но если что, я могу проверить.

Позер чертов.

Я тебе проверю. Так проверю, что больше обжиматься ни с кем не сможешь. Руки в другую сторону вывернуты будут.

— Полин, я могу тебе пижаму дать свою. Не переживай, она новая. У меня запас, — говорит Наташа и на мужа своего почему-то косится, улыбаясь.

Запас пижам?

Это входит в список необходимых вещей после свадьбы, что ли?

— Нат, боюсь, твоя пижамка на Назара не налезет, — стебется Даня, прислоняясь плечом к дверному проему.

Чего я туплю, собственно? Не в одежде же мне спать.

— Если…

— Себе оставьте, фетишисты хлопковые, — перебивает меня Суханов, садясь на кровать. — Мы по старинке как-нибудь обойдемся. Понимаете, да?

Нет, я, например, не поняла.

По старинке — это как? Простынкой обмотаться, что ли? Чего не разъясняет? Между прочим, не все здесь такие осведомленные. Я как бы первый раз с парнем в комнате ночую. Ночевки у Витамина не считаются. Он на полу всегда спал, а я майку и шорты из дома приносила.

Как только Корнеевы вышли, я тут же к крокодилу метнулась, руки по бокам расставляя.

— Мы так не договаривались.

— Креветка, да тише ты, услышат же, — одно движение, и я уже лежу на кровати, а наглый блондин прикрывает мне рот лапой своей тяжелой.

 — Слушай, ну ничего страшного не случится, если мы здесь переночуем. Мне скучно дома. А тут хоть ты под боком, развлекать будешь.

Хочу сказать: «Я что, твой шут карманный?», но получается только: «М-м-м-м». Крокодил-то руку так и не убрал.

— Обещаю, утром домой тебя отвезу. — Парень смотрит на потолок, а я на его подбородок. Палец ему откусить, что ли? — Кстати, удивлен, что ты не возникаешь. Думал, орать будешь.

Дурень, как я орать буду, если ты мне рот закрыл?

Не знаю, прикалывался он или нет, но цапнуть его мне все-таки пришлось.

И я не могу сказать, что делала это без удовольствия. Скорее наоборот.

— Ай, — отпрыгивает паршивец, потирая укушенное место указательным пальцем.

— Не ори, не больно, — обрываю его, когда он только жаловаться начал. — Ничего не хочешь мне рассказать?

— Не-а. — Пф-ф. И не сильно я укусила, раз белобрысый тут же забыл о своей драгоценной руке и на подушки завалился. — Ты о чем?"

"— О космических кораблях, которые бороздят просторы Вселенной, — фыркаю на него. — Не прикидывайся.