Я не оставлял вас ни на миг; в плаще-невидимке пройдя вместе с вами через дверь, открытую Всеключом, я видел и Пустоту, и Осень. И подслушивать разговоры Осени мог. И вплел свои бриллианты в золотую цепь Дерека, когда тот дрался.

Аргент помолчал, размышляя. Он хотел сказать что-то, но признание это давалось ему с трудом.

— И удар в тебя, тогда, — мягко произнес он, наконец, — я смог остановить только потому, что и Дерека я убивать не собирался. Никогда. Как бы ни ревновал.

Он испытующе глянул в глаза Уны.

— Ты веришь мне?

Уна рассмеялась и уткнулась лицом в его грудь.

— Как же не верить тебе после всего, что произошло, — ответила она. — Как же не верить?! Ты мог потерять меня, — она слегка обиженно надула губы, — но не обмолвился ни словом о заговоре с Демьеном. Ты мог с Пустотой таких бед натворить, и получить у мира больше, чем кто-либо, но остался верен своей клятве. Как же мне не верить тебе?!

— Я получил бы весь мир, — ответил Аргент. — Но потерял бы тебя. А зачем мне весь мир без тебя?

— И ты все это придумал?! — спросила Уна, снова пряча смущение, выписавшееся на ее лице.

Она, разгоряченная, поцеловала Аргента в яркие губы, и он усмехнулся, закинул руку за голову и прикрыл синие смеющиеся глаза, крепче прижав к себе обнаженное горячее тело девушки, все еще подрагивающее после жаркой любовной возни.

— Вообще — то, — нехотя признался он, — большую часть плана придумала Демьен. Драконы — они ведь очень хитры и отважны, да…

Аргент обернулся к Уне, хитро глянул на нее из — под ресниц, и девушка засмеялась, смутившись. Она никак не могла привыкнуть к тому, что ее Аргент — степенный, невозмутимый, непоколебимый, как каменное изваяние, — вдруг изменился, из тяжелого и молчаливого превратившись в подвижного и шумного, как осенний ветер, играющий с яркими листьями. Она не могла еще привыкнуть к его молодому лицу, к смеху, играющему яркими искрами в его синих глазах, к озорной улыбке, которая, несомненно, красила помолодевшего магистра и заставляла всех студенток академии влюбляться в него по уши. Аргент принес ей самый невероятный и самый драгоценный подарок — молодость, которую они теперь проведут вместе, и Уна смеялась, вспоминая свое любопытство и свою досаду, с которой она думала, что никогда не увидит навсегда исчезнувшего в прошлом прекрасного романтичного поэта.

Он вернулся; из небытия, из прошлого, разорвав свои узы с прекрасной Корнелией навсегда, оставив ее в омуте дремлющей памяти, он пришел, юный и озорной, к Уне, совершив невозможное ради своей любви.

— Ты убил королевских воинов, — голосом, полным укора, произнесла Уна. — Тех солдат, что прошли тысячи сражений, страшных черных воинов.