— Умея повелевать временем, ты могла объездить весь свет, увидеть и закат на море, и сверкающие вершины гор, но выбрала самый грязный и поганый путь — месть. А теперь пристаешь ко мне и вымещаешь свою злобу на людях. Зачем?

— Затем, — выкрикнула Пустота, — что тоже хочу свой кусок счастья и веселой жизни!

— Так бери, — пожал плечами Демьен. — Я-то тут причем? Не я ее у тебя отнял.

— Но ты подаришь, — вся трясясь от ярости, ответила Пустота. Больше всего ей хотелось сорвать с лица маску и показать Демьену свое истинное лицо, напугать его до дрожи. Ее тонкие, неприятные, как паучьи лапки, пальцы словно жили своей жизнью, не подчиняясь девушке. Они скребли ее подбородок, старясь подцепить краешек фарфоровой маски. Но всякий раз, когда лицо начинало отслаиваться, Пустоте удавалось совладать с собственными руками, и она вытягивала их вдоль тела — дрыгающиеся, беспокойные, некрасиво-тощие.

— Я хочу, — выкрикнула Пустота, — чтобы ты женился на мне!

— Ба! — воскликнул Демьен весело. — Этого многие хотят! Что ж мне теперь, жениться на всех?

— Нет! — топнула ногой разъяренная пустота. — Только на мне! Я хочу корону! Я хочу быть красивой королевой! И коронацию хочу! И бал, и подарки! И…

— Нет, — громко и отчетливо проговорил Демьен, перекрыв своим решительным голосом вой разыгравшейся вьюги. Красивое лицо Пустоты неприятно сморщилось, она визгливо, сумасшедше расхохоталась, разевая красный хищный рот.

— О, да! — ответила она. — Да, я сказала! Тут я решаю, а не ты. Или ты делаешь то, что я хочу, или… или я утоплю тебя во времени, и от красивого Алого Короля не останется и следа.

Последние слова она прошептала, будто сама боясь их, но Король снова упрямо тряхнул головой.

— Нет, — повторил он. — Какая из тебя королева? Ты все королевство высосешь досуха, вытянешь из людей все на свои балы и подарки. Поэтому нет.

— Тогда ты умрешь сейчас, — яростно выкрикнула Пустота. Она корявыми скрюченными пальцами рванула красивый шелк своего платья, и оно поползло по шву. Блестящие крупицы времени посыпались в ее покрасневшие ладони, полились ручьями между пальцем. — Соглашайся, пока не поздно!

— Нет, — так же твердо ответил Демьен, распуская за спиной алые драконьи крылья.

Дракон пригнул голову к самому снегу, обнял коня лапами, крыльями, зажмурился, когда в него полетела первая горсть времени. Пустота, рыча и рыдая от злобы, из-за пазухи добывала еще и еще, швыряла в дракона, лила нескончаемым потоком, и время, разбиваясь о его твердую шкуру, покрывало ее окаменевшими чешуями, сверкающими, как рубины. Пустота в истерике ждала, когда Демьен обессилеет и упадет к ее ногам старым и немощным. Но вместо этого дракон на ее глазах становился все больше, все мощнее, на крыльях и плечах его звенело золото.